- Да ладно, - Мари широко улыбнулась, весело блеснув глазами и дружески хлопнув меня по плечу, - дело прошлое. Главное, что мы снова встретились. – Тут она перестала улыбаться и пытливо вгляделась в моё лицо: - А как же ты потом? Так и скитался все эти годы по городу? И где ты жил? Или ты бездомный? Да нет, - ответила она сама себе, окидывая меня внимательным взглядом, - на бездомного вроде не похож.
- Так и есть, сейчас я живу у одного профессора, - я не смог удержаться от лёгкой улыбки, видя каким неподдельным интересом загорелись серые глаза Мари, - но так было не всегда. Много лун до этого я скитался и, как ты говоришь, был бездомным.
- Что за профессор? – выпалила девушка, подавшись вперёд от нетерпения. – Как давно ты у него живёшь? Или это не он, а она? – серые глаза как-то странно прищурились.
- Он. И он уже очень старый, - я не мог не заметить, что после моего ответа девушка явно расслабилась, но так и не понял с чем это связано, поэтому продолжил, недоумённо поглядывая на неё: - А как давно с ним живу, не считал, - я задумчиво глянул в ночное небо, вспоминая. - Примерно где-то восемнадцать лун, может двадцать.
- Луна - это сколько? – требовательно спросила Мари.
- Луна – это лунный цикл. Где-то четыре недели по-вашему.
- Ага, значит почти месяц. Значит, в году примерно двенадцать-тринадцать лун, так?
- Ну да, - подтвердил я.
- Выходит, ты живёшь у него примерно полтора года, – подытожила Мари и удовлетворённо кивнула сама себе: - Это уже прилично. А как вы познакомились?
- Это долгая история, - попытался я немного притушить её энтузиазм, но не тут-то было:
- Рассказывай, - велела девушка, - я никуда не тороплюсь.
- Мари, уже поздно, так мы полночи просидим. И ты замёрзла, тебе давно пора домой, - заметил я, видя, что девушка ссутулилась и пытается закутаться в свой тонкий плащ. – Давай завтра встретимся, и я всё тебе дорасскажу?
- Ну нет, - упрямо сдвинула брови Мари. Я помнил это выражение лица: обычно, когда оно появлялось, спорить с ней было бесполезно. – Кто тебя знает? Вдруг ты завтра не появишься? Ведь сколько раз уже так было: ты приходишь на один раз, потом тебя долго-долго нет, а я вынуждена ждать и мучиться вопросами! Так не пойдёт! Я не сдвинусь с этой скамейки, пока ты мне до конца всё не расскажешь, и никуда тебя не отпущу, – заявила девушка, вцепившись в мой рукав.
- Послушай, ты только зря будешь мёрзнуть, - попробовал я переубедить её в последний раз, - Теперь всё будет по-другому. Я буду очень часто приходить. Почти каждый день. И у тебя ещё будет время всё узнать. Может быть пойдём к твоему дому, я ведь и по дороге могу рассказывать? – предложил я.
Но подруга лишь подозрительно прищурилась:
- Костиан, ты хочешь от меня избавиться? Зачем постоянно пытаешься отправить меня домой?
- Ну вот, теперь ты – глупая, - неодобрительно нахмурился я, - просто я помню, как ты не любила холод. Помнишь, ты говорила мне, что из-за него можешь заболеть? Я не хочу, чтобы ты болела, Мари.
Девушка в ответ кинула на меня сконфуженный взгляд и пробурчала:
- Ладно, убедил. Извини. Раз так, пойдём, - она взяла меня под руку и попросила: - И не молчи, пожалуйста, рассказывай. Мне жуть как интересно узнать про твоего профессора!
Видя такой энтузиазм, я не мог не улыбнуться. Вообще за этот вечер с Мари я заметил, что улыбаюсь чаще, чем за весь прошедший год.
- Когда я встретил этого человека, он уже был старым, но ещё достаточно крепким и бодрым, - начал я свой рассказ, - Я сидел у дома, где делают хлеб, и потом другие люди приходят и забирают его…
- У булочной? Или это был хлебопекарный завод? – перебила меня девушка.
- Нет, не завод. У булочной, - уточнил я.
Перед глазами встала картинка-воспоминание.
8.2
Я сидел у булочной и вдыхал непередаваемо вкусный аромат свежеиспечённого хлеба. Рот у меня давно был полон слюны, до того вкусные запахи там витали. Я не был голодным, но запах хлеба по-прежнему манил меня, в каком бы облике я не находился. Люди входили и выходили из булочной. Некоторые не обращали на меня внимания, другие - старались обойти подальше. Думаю, это из-за того, что на мне давно уже не было ни ошейника, ни поводка, подаренных Мари.
Не знаю почему так, но при превращениях со мной происходит одна странная особенность. Если я из человека обращаюсь в собаку и предварительно не сниму с себя одежду, то при обратном превращении она бесследно исчезает, оставляя лишь старые чёрные штаны. Эти штаны были на мне сколько я себя помню. Они видно какие-то особенные, потому что по мере взросления и роста моего тела, они росли вместе со мной. Тоже касается и обратных превращений – из собаки в человека – если на мне что-то было, пока я был собакой, то это тут же исчезает, когда я становлюсь человеком и обратно уже не возвращается. Совершенно забыв об этом, я случайно лишился и ошейника, и поводка, и теперь в полном праве мог считать себя бездомным.