Мне нравилось жить с этим стариком, не только потому, что он часто разговаривал со мной как с человеком (и в этом они с Мари были очень похожи), но и потому, что он никогда не ограничивал мою свободу. Я всегда сопровождал его во всех прогулках и вылазках на улицу. Но в силу своего возраста и здоровья он не мог гулять часто, поэтому всегда выпускал меня из квартиры на самостоятельные вылазки. Для этого мы с ним даже разработали условный знак: когда мне надо было выйти, то я три раза лаял и скрёб лапой у входной двери. И когда возвращался домой, делал примерно тоже самое, только лаять приходилось громче, чтобы профессор меня услышал.
Жильцы нашего подъезда тоже постепенно привыкли ко мне. Сначала люди реагировали на меня как обычно, но профессор всем и каждому объяснял, что теперь я живу у него. Я заметил, что люди моего дедушку очень уважают и его слушают даже те, кто обычно никого не слушает. Так что все соседи, и взрослые и дети, теперь знали в какой квартире я живу, перестали меня бояться и каждый при необходимости открывал мне подъездную дверь…
- В общем, профессор – отличный человек, - закончил я свой рассказ, возвращаясь из воспоминаний, и взглянул на заворожённо слушавшую меня Мари. – Думаю, если бы ты с ним встретилась, вы бы сразу подружились.
- О, я уже хочу с ним встретиться! - призналась девушка, восторженно блестя глазами. – Может, приведёшь его к нам в гости? – шутливо спросила она.
К тому времени мы уже давно дошли до её дома, сделали пару кругов вокруг двора и теперь стояли у нужного подъезда.
- Сомневаюсь, что он дойдёт, - с сомнением покачал я головой, - мы живём далеко отсюда, к тому же он в последнее время почти не выходит из дома и ходит плохо.
- Жаль, - искренне отозвалась Мари и спросила, с надеждой заглянув мне в глаза: - Костиан, может быть зайдёшь? Чаю попьём? – предложила она так обыденно, будто бы я был совершенно обычным человеком. Это мне очень польстило, так и подмывало согласиться, но я был нужен в другом месте:
- Спасибо, Мари, но нет. Мне надо домой. Профессор будет ждать. Я могу уходить на весь день, но к вечеру обычно возвращаюсь. И мой дедушка не ложится спать для того, чтобы открыть мне дверь. Но завтра мы обязательно встретимся. Только скажи, где и когда мне надо тебя ждать.
Девушка ненадолго задумалась:
- Приходи сюда вечером, часам к пяти. Я как раз успею вернуться из института.
- Ты тоже в институте? Как профессор? – удивился я.
- Да, - улыбнулась моя подруга, - но не как твой дедушка. Я там никого не учу, а сама учусь. Я - студентка.
- А, понял. Хотел бы я посмотреть на это место. Институт. Интересно узнать, что это такое, – во мне вдруг проснулось любопытство.
- Так это проще простого! Приходи тогда утром, часам к восьми. И вместе пойдём. Я тебе всё покажу и пойду учиться. А потом можешь подождать меня или прийти попозже, потому что ждать придётся долго, и мы вместе пойдём домой! Правда, я здорово придумала? – восторженно блестя глазами спросила Мари.
Я оценил открывшиеся перспективы и заулыбался в ответ:
- Да, отлично придумала. Утром я буду здесь. Только в каком облике мне прийти? – задумчиво спросил я больше себя, чем Мари, но девушка решила, что вопрос обращён к ней, и взгляд у неё стал озадаченный:
- Ты имеешь в виду собакой или человеком? – уточнила она, а получив мой подтверждающий кивок, что-то прикинула в уме и ответила: - Лучше человеком. Я ещё не всё, что хотела, у тебя узнала, да и показать смогу больше. Но вообще-то, Костиан, ты можешь приходить как тебе удобнее, я тебе любому рада.
От этих слов у меня в груди внезапно сильно потеплело, сердце опять начало колотиться как бешеное, и захотелось обнять девушку покрепче или хотя бы сказать ей что-нибудь приятное в ответ. Обнимать я постеснялся, вдруг у людей так не принято? Но вот сказать всё же что-то было нужно, и я негромко пробормотал (удивляясь про себя, почему так сложно стало говорить?):
- Я очень рад, что мы снова встретились, Мари. И что ты меня помнишь. Я тебя никогда не забывал. И скучал очень. Но не мог прийти, потому что думал… - тут я смущённо замолчал, почувствовав, что начал говорить что-то не то.
Серые глаза сначала удивлённо расширились, а потом смягчились и посмотрели на меня с теплотой, я же вдруг с небывалой силой ощутил нежное тепло, которое всегда исходило от Мари. Она сама осуществила то, на что я не решился: обняла меня и доверчиво прижалась: