Как я добралась до дома стёрлось из моей памяти. Следующее моё воспоминание – это когда обеспокоенная бабушка отпаивает меня горячим чаем с мятой. Я пью, обжигаюсь, но снова пью, не переставая стучать об кружку зубами. А непривычно неулыбчивые Лиля и Вадик сидят по бокам от меня, тревожно заглядывают в лицо и попеременно просят, чтобы я подробнее описала, где я видела собак, и как они выглядели. Естественно, в тот момент я не в силах была ничего рассказывать, и бабушка исполнила моё заветное желание, поскорее отправив меня спать.
Мой страх долго не проходил. Первые два дня я вообще боялась выходить на улицу и безвылазно сидела в доме. В то время как Вадик с Лилькой где-то пропадали. На третий день выяснилось, что мои неугомонные брат с сестрой оказались совсем безбашенными! Всё это время они искали ту бродячую стаю и, на свою беду, всё же нашли… Насилу ноги унесли.
Тут, похоже, бабушка поняла, что с неё хватит и позвонила родителям, потребовав срочно приехать. Те приехали на следующий же день, видно не на шутку обеспокоившись. Потом старшее поколение заперлось на кухне и о чём-то долго там совещалось. После чего, понурых Вадика и Лилю запихнули в машину и увезли. Мы с бабушкой остались вдвоём.
- Бабуль, а почему они меня не забрали? – спросила я, удивлённо смотря вслед отъезжающему автомобилю.
- Потому что, Машуня, я попросила пока оставить тебя у меня. Видишь ли, я уже старовата стала для хозяйства и мне нужна помощь. А из вас троих ты – самая послушная и, думаю, не будешь удирать в лес искать приключений на свою пятую точку, – хитро прищурилась бабушка.
- Ты права, – согласно кивнула я. – Мне приключений хватило выше крыши! Теперь я за пределы нашего участка и то опасаюсь выходить, потому что он граничит с лесом, а уж в сам лес – я вообще теперь ни ногой! – клятвенно пообещала я собеседнице и заодно самой себе.
Кажется, моё признание бабушку не слишком обрадовало, но она ничего не сказала, лишь неодобрительно покачала головой и ушла готовить ужин.
Но когда бабушка убедилась, что я вовсе не шутила и действительно никуда не уходила дальше нашего забора, то стала пускаться на хитрости, чтобы заставить меня покинуть территорию нашего участка: то к тёте Кате меня пошлёт за какой-нибудь специей, то к дяде Паше, чтобы помог покосить траву, то к колодцу за водой, то яйца отнести (а то курочки хорошо неслись, и у нас были лишние)…
Я понимала, зачем она это делает – так бабуля хотела помочь мне справиться с моим страхом. И, надо сказать, мне правда стало легче, во всяком случае, по деревне я уже могла совершенно безбоязненно перемещаться. Но в сторону леса по-прежнему даже не смотрела.
А вот сегодня бабушке вздумалось послать меня за водой, но не к колодцу, а к роднику, который располагался за пределами деревни, как раз с нашей стороны. Если пройти вдоль кромки леса и чуть-чуть завернуть вправо от него, то как раз прямо к роднику и выходишь.
Сначала я упиралась и не хотела идти, но бабушка очень просила: видите ли, ей позарез сегодня нужна родниковая вода, а не колодезная, потому что она собралась солить огурцы, а на родниковой рассолы лучше получаются, и огурцы становятся вкуснее и дольше хранятся!
Делать нечего – пришлось идти. Но только я с ведрами вышла за калитку и сделала несколько неуверенных шагов в направлении леса, как оттуда мне навстречу шагнула огромная и лохматая чёрная собака. Я остановилась как вкопанная, по-моему, даже перестав дышать от страха.
1.2
Собака села на задние лапы, не пытаясь приблизиться, и внимательно посмотрела на меня. Что-то в этом взгляде мне вдруг показалось знакомым. Я пригляделась получше и поняла – да это же тот самый пёс, который спас меня от бродячей стаи!
- Привет, - пролепетала я и неуверенно улыбнулась: – Ты что здесь делаешь? – ответа я, конечно, не дождалась, чёрный пёс лишь продолжал внимательно смотреть на меня умными глазами и дружелюбно шевельнул хвостом. Но видя, что он не проявляет агрессии, я немного успокоилась, и у меня сам собой вырвался вопрос: - Ты, наверное, голодный? Подожди, я сейчас, – пообещала я и тут же вернулась обратно в дом. Порыскав на кухне, я не нашла ничего лучше, чем угостить своего спасителя большой горбушкой хлеба.