- Угу, - задумчиво ответил я. - Получается, люди боятся не того, что им реально угрожает в текущий момент, а того, что с ними могло бы произойти, но ещё не произошло и неизвестно произойдёт ли вообще. И не только боятся, но и действуют исходя из этого страха… Я запомнил. Но, по-моему, это как-то глупо и неправильно. Люди такие непонятные существа! – посетовал я.
- Костиан, ты ведь тоже человек, - серые глаза Мари смеялись.
- На половину, - уточнил я. – И считаю себя ближе к собакам, чем к людям, во всяком случае, они мне гораздо понятнее.
- Но разум у тебя человеческий, - возразила девушка, - поэтому, что бы ты там себе не придумал, ты гораздо ближе к людям, чем думаешь. Именно поэтому я тебе всегда доверяла и никогда не боялась, – обворожительно улыбнулась мне Мари.
Глядя на её красивое смеющееся лицо, я не смог не улыбнуться в ответ.
***
С приходом весны профессор стал часто болеть и совсем перестал выходить из дому. Да и по квартире передвигался с трудом, но меня старался выпускать. К нам иногда приезжал Паша с детьми или вместо него одна женщина, которая тоже пахла Пашей и была примерно того же возраста (наверное, Пашина жена), но это случалось редко. Чаще к нам заглядывали разные незнакомые люди и приносили еду. Профессор каждый раз радовался гостям, но из принесённых продуктов почти ничего не ел, а всё отдавал мне. Это мне совсем не нравилось. Я видел, что чем меньше он ест, тем становится слабее.
Мне было очень жалко моего дедушку: я и не подозревал, что за время, проведённое вместе, так к нему привязался – почти так же сильно, как к Мари. Я очень старался облегчить ему жизнь: приносил из разных комнат всё, что он просил, и до чего я мог дотянуться, старался не оставлять его надолго одного, часами просиживая рядом с ним в душной квартире, и даже спать стал в его комнате, чутко прислушиваясь к его дыханию. Такой режим плохо на мне сказался: я начал разрываться между Мари и профессором, не высыпался и стал вялым, невнимательным. Да ещё и эти странные сны вовсе не прекратили мне сниться, ввергая по ночам в тоску и уныние.
Подумав как следует, я решил временно прекратить встречи с подругой и побыть с моим дедушкой, пока ему не станет лучше. Сегодня я прибежал к ней человеком, чтобы сказать об этом. Мари, конечно же, расстроилась и опечаленно посмотрела на меня:
- Костиан, я понимаю, что сейчас ты очень нужен своему профессору, но и мне ты тоже нужен. Неизвестно насколько это всё затянется, и сколько мы не увидимся. А я уже так привыкла каждый день гулять с тобой…- девушка расстроенно замолчала, а потом жалобно добавила: - Вдруг ты больше не появишься? Как же я тогда буду без тебя?
Я заглянул ей в глаза и уверенно произнёс:
- Я обязательно появлюсь, обещаю. Просто не знаю когда. Мне тоже не хочется расставаться, Мари. Но сейчас я должен быть с ним.
- Эх, - вздохнула подруга, - меня пугает неопределённость. Я бы тебя спокойно отпустила, если бы знала, что хоть иногда смогу видеться с тобой, а так… - вдруг её красивое лицо просветлело, и она заинтересовано взглянула на меня: - А может быть мне поехать с тобой к твоему дедушке, а, Костиан? Ты же говорил, что мы подружимся?
9.2
Эта идея мне так понравилась, что я, не раздумывая, согласился и схватил её за руку:
- Отлично! Пошли. Правда пешком для тебя будет далековато, но я знаю, что можно часть пути проехать на такой большой и длинной машине, у которой наверху две палки. А эти палки цепляются к верёвкам, которые висят над дорогой. Я видел, как в эту машину много людей в одном месте заходят, а потом постепенно, когда машина останавливается (всегда в одних и тех же местах), они по чуть-чуть выходят. Мы тоже можем так проехать, наверное. А потом дорога уходит в сторону и придётся пешком идти, – проговорил я на ходу, таща Мари за собой.