- Ваш ответ многое объясняет. Думается мне, сейчас очень мало молодых людей, которые согласятся гулять не просто со своей пассией наедине, а ещё и со стариком и собакой.
Мари засмеялась шутке, а потом выдала:
- Тут вы точно подметили, профессор. У меня раньше был молодой человек. Вот он бы стопроцентно не согласился.
- Вы поэтому с ним расстались? – полюбопытствовал старичок. – Можете не отвечать, если не хотите, - тут же добавил он, увидев, что Мари перестала смеяться и погрустнела, углубившись в воспоминания.
- Нет, не поэтому. Он плохо со мной обращался. Из-за него я чуть не погибла. Поэтому мы расстались. К тому же я поняла, что не любила его на самом деле. Это было просто увлечение, которое постепенно прошло.
- Понимаю, - тихо отозвался профессор, - простите, Маша, я не должен был спрашивать.
- Ничего страшного, - заверила девушка и поинтересовалась в свою очередь: - Можно мне тогда тоже спросить? Вы были женаты? Наверное, любили свою жену?
- Да, любил. Мы познакомились с Анной Николаевной, когда были ещё совсем молодыми. Примерно, как вы сейчас. Мы счастливо прожили вместе много лет, но она покинула нас с сыном слишком рано. В этом году уже исполнится десять лет, как её нет с нами.
- Что с ней произошло? – осторожно спросила подруга.
- Рак, - коротко бросил профессор. Мне это слово ни о чём не сказало, но Мари, кажется, поняла о чём речь, потому что погрустнела ещё больше.
Помолчав, девушка отрешённо проронила, смотря куда-то вдаль и явно пребывая не в настоящем моменте:
- Тяжело терять своих близких, особенно когда они уходят раньше, чем им полагается…
Дедушка удивлённо взглянул на неё:
- Вы говорите так, словно вам уже доводилось кого-то терять.
Девушка очнулась от своих воспоминаний и печально улыбнулась:
- Да, так и есть. У меня брат погиб два года назад. Разбился на машине. Он жил в другой стране, и мы не сразу узнали о его смерти. Но в ту ночь он мне приснился, попросил прощения, что так и не съездил со мной на сафари, как уже давно мне обещал и велел присматривать за родителями. Во сне мы стояли у реки, Сашка вдруг сильно толкнул меня, я упала в воду и проснулась. И долго не могла понять, что всё это значило. А через день нам позвонили из того места, где он жил и сообщили, что он погиб… - голос у Мари дрогнул, и она замолчала.
- Сочувствую, Маша, - произнёс профессор и положил ей руку на плечо.
«Её брат умер? Тот самый брат, чей свитер она мне подарила?» - эхом пронеслось в моём мозгу. Я никогда не видел у девушки такого лица, как сейчас. Оно как будто всё заледенело и превратилось в грустную маску. Я не мог на это смотреть. Подбежав, я лизнул её ладонь и положил морду девушке на колени, стараясь поймать её взгляд. Мари вздрогнула и посмотрела на меня. Выдавив из себя улыбку, девушка вскочила со скамейки:
-А знаете что, профессор? Давайте я сбегаю в магазин за мороженным! Когда мне грустно, то всегда хочется чего-нибудь вкусного. Я сейчас вернусь, – и она умчалась в ту сторону, где располагался большой дом с продуктами.
Дедушка посмотрел на меня и негромко произнёс:
- Да, Дружок, смерть не щадит никого: ни молодых, ни стариков. Скоро и моё время тоже придёт. Но это нормально. Тяжело жить в старом теле, особенно когда знаешь, что завершил все свои дела и больше тебя здесь ничего не держит. Тогда уходить в другой мир легко. Совсем другое дело умереть молодым – и пожить-то толком не успел, не то, что что-то сделать. Я сейчас говорю о машином брате, - уточнил зачем-то профессор и посмотрел в ту сторону, куда ушла Мари: - А твоей Маше досталось: видно, что она очень любила брата и ещё не примирилась с этой потерей.
Вскоре подруга вернулась, неся в каждой руке по замороженному лакомству. Профессор и Мари поделились со мной. Я съел и даже не заметил – до того это было вкусно! Я в жизни не ел ничего вкуснее! Если, конечно, не считать свежеиспечённого хлеба.
Глава десятая 10.1
Приближался конец весны. Мы отлично проводили время втроём. Дедушка почти поправился, и я снова мог бегать на встречи к Мари. Но редко пользовался этой возможностью, ведь Мари бывала у нас гораздо чаще.
А потом она вдруг перестала приходить. В первые пару дней мы не придавали этому значения, но когда девушка не появилась ни разу за пять дней, я начал беспокоиться. Звериное чутьё подсказывало мне, что с подругой всё в порядке, её жизни ничто не угрожает, но я всё равно беспокоился за неё. Профессор, судя по всему, тоже. На пятый день он, неустанно поглядывая на входную дверь, грустно произнёс: