- Как вы можете мне мешать? Вы же в своём доме. Это я прошу прощения, что приношу неудобства. Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне и ведите себя так, будто меня здесь нет. Я не думаю, что пробуду у вас долго.
- Что ты! – замахала на меня рукой мама Мари. – Я вовсе не это имела в виду! Оставайся у нас сколько хочешь, - открыто и доброжелательно улыбнулась мне она. – Раз тебя не будет беспокоить шум по утрам, то смело можешь спать здесь. Кстати, можешь звать меня Софья Ивановна. А это, - она указала рукой на папу, - Игорь Павлович.
Мы с папой пожали друг другу руки, после чего я почувствовал, что меня действительно приняли в этой семье, как равного. Так началась моя новая жизнь. Жизнь, в которой я был человеком.
Я заметил, что теперь семья Мари стала относиться ко мне гораздо уважительнее, чем раньше. (Может оттого, что я спас их дочь, а может потому, что теперь был человеком). Софья Ивановна каждый раз подсовывала мне в тарелку самое вкусное из приготовленного на ужин и норовила положить побольше, а Игорь Павлович всё время предлагал мне посмотреть с ним по телевизору новости или футбол. Я старался не отказываться, чтобы их не обижать, но иногда мне очень хотелось избавиться от их внимания и участия. Просто хотелось побыть одному в тихом углу, и чтобы меня никто не трогал.
Чтобы лишний раз не мозолить глаза родителям, я уходил из дома вместе с подругой, провожая её до института. Потом бесцельно бродил по городу полдня, пока она училась, и шёл её встречать. А потом Мари тащила меня в какое-нибудь место – гулять и глазеть на людей. Девушка старалась не давать мне скучать, поэтому домой мы возвращались поздно вечером.
Как это ни странно, по-моему, сейчас Мари гуляла со мной даже чаще, чем когда я был собакой. Но теперь я не мог радоваться этому так сильно, как радовался бы тогда. Я очень скучал по профессору, и если бы Мари меня всё время не отвлекала, не представляю, как бы я прожил эту луну.
***
На похоронах мы оба присутствовали. Я, разумеется, был в собачьем облике. Первый раз мне довелось смотреть, как люди прощаются со своими умершими. Это печальное и грустное зрелище. Я смотрел на пришедших людей, на тело профессора в деревянном блестящем ящике, и мне хотелось выть. Но людские правила и условности не давали мне это сделать. Никто не улыбался, многие плакали. И мне невольно подумалось: «неужели профессору, который так любил жизнь, понравилось бы такое провожание? Ведь он постоянно улыбался всем знакомым, кого встречал или кто к нему приходил. Может быть было бы лучше вспомнить всё хорошее, что сделал дедушка для людей и пожелать ему счастливого посмертия?»
- «Да», - вдруг услышал я рядом тихий шёпот знакомого голоса, - «ты как всегда прав, Дружок. Мне бы гораздо больше помогли подняться в Небо ваши улыбки и тёплые воспоминания, чем эта вселенская скорбь и уныние. Но что поделать? У людей, к сожалению, принято плакать на похоронах…»
От удивления и неожиданности я вскочил и начал озираться по сторонам. Позади обнаружилось туманное облако, в котором смутно угадывались очертания знакомой фигуры моего дедушки.
- «Нет, этого не может быть!!» - подумал я, во все глаза уставившись на привидение.
- «Почему же не может?» - тут же откликнулось облако. – «Ты же существуешь. Хотя большинство людей этого мира убеждены, что оборотней не бывает».
- «Вы знаете?» - удивлённо подумал я в сторону профессора.
- «Да. Теперь, когда я умер, мне доступны многие знания, которые раньше были от меня скрыты», - в знакомом голосе послышалась добродушная усмешка. – «И, знаешь, Дружок, я очень благодарен тебе и Маше за то, что вы подарили мне два лишних года жизни. Я должен был уйти гораздо раньше. Но благодаря вам обоим, смог задержаться на Земле и за это время переосмыслил многие вещи. Это был очень ценный опыт для моей души. Поэтому я пришёл сюда поблагодарить вас и попрощаться».
Пока он говорил, я с трудом заставлял себя стоять на месте, до того радостно мне было слышать голос моего дорогого профессора, пусть он и находился сейчас в очень непривычном для меня виде. Но на последней фразе я не утерпел и ринулся в сторону Мари, быстро подумав:
- «Подождите, никуда не уходите, сейчас я Мари позову…»
- «Не стоит», - донеслось мне вслед, - «она всё равно не сможет меня увидеть», - я развернулся и вопросительно взглянул на привидение, так что оно принялось объяснять: - «Видишь ли, глаза людей отличаются от собачьих. Так же, как и уши, нос и другие органы чувств. Но дело даже не в этом. Люди в силу особенностей своего образа жизни оторвали себя от природы и потому разучились чувствовать то, что животные и другие живые существа планеты легко замечают. Так что не надо звать Машу, просто передай ей, когда сможешь, мою благодарность и пожелание счастливой жизни, хорошо? У вас с ней особенный путь. Я и раньше это чувствовал, а теперь чётко вижу. И вы должны пройти его вместе.