Не знаю, как так вышло, но я обратился человеком, не сдвинувшись с места, и заворожённо наклонился ещё ниже, заглядывая в изумлённо распахнувшиеся глаза подруги.
- Как?! – прошептала она. – Как ты это сделал?
- Сам не знаю, - шепнул я в ответ, сосредоточенно рассматривая своё отражение в невероятно красивых серых глазах, - как-то само получилось.
Мари смущённо прикрыла глаза и повернула голову слегка в сторону. Я почувствовал, что её запах изменился. Он и до этого был очень приятным и привлекательным, а сейчас стал настолько притягательным, что я не удержался и уткнулся носом девушке в шею, глубоко вдыхая её нежный аромат и ощущая, как в груди нарастает странное незнакомое чувство. Больше всего оно было похоже на голод, но я не хотел есть Мари. Это было что-то другое. Незнакомое, но очень сильное. И этому чувству было почти невозможно сопротивляться. Напрочь забыв, что сейчас являюсь человеком, я осторожно лизнул Мари шею. Девушка вздрогнула, дыхание её участилось, а голос прозвучал как-то сдавленно, но не от страха - её страх пах совсем по-другому:
- Костиан, что ты делаешь?
- Не знаю, - мой голос тоже прозвучал глухо и сдавленно, - А что бы ты хотела, чтобы я сделал?
- Я хочу, чтобы ты слез с меня! – выдохнула девушка, но её запах совершенно точно указывал на то, что она врёт, и я недоумённо заглянул ей в глаза:
- Нет, ты не этого хочешь.
- Откуда ты знаешь? – возмущённо прищурилась подруга. – Ты что, читаешь мои мысли?
- Нет, - честно ответил я, - это всё твой запах. По нему я всегда точно могу определить, когда ты врёшь, а когда говоришь правду. Только вот сейчас у тебя запах какой-то особенный, не такой, как всегда, - я снова глубоко вдохнул, чувствуя, как кружится голова и непонятные ощущения в теле всё нарастают, грозя захлестнуть меня с головой.
- Костиан… - прошептала Мари, но я не дал ей продолжить, пробормотав ей в ухо:
- Мари, ты так вкусно пахнешь, что даже голова кружится, и хочется чего-то такого… Не знаю… Что ты хочешь, чтобы я сделал? – её сладкий нежный аромат сводил меня с ума, и я непроизвольно потёрся носом о шею девушки.
Она вздрогнула, и запах изменился, но я уже не мог трезво мыслить и не обратил на это внимания. А зря: внезапно резкая острая боль пронзила меня от паха до макушки головы – я взвыл и откатился в сторону. А Мари молниеносно вскочила и, не оглядываясь, кинулась к калитке. Через мгновение на опушке остались лишь я и позабытая корзина с грибами. Но сейчас мне было совсем не до корзины! Я чувствовал себя ужасно, реакции моего тела были мне незнакомы и непонятны, я не мог это контролировать: меня бросало то в жар, то в холод, перед глазами всё плыло. Внутри вскипела горькая обида на Мари: что я сделал не так?! Почему она ударила меня и убежала, бросив одного и ничего не объяснив!? Хотелось всё крушить, ломать или (что ещё хуже) загрызть кого-нибудь… Вскочив, я схватил корзину и со злостью со всей силы метнул её в забор - грибы разлетелись во все стороны. Потом за мгновение обернувшись собакой, я бросился в чащу леса. Скорее! Подальше отсюда!
И хотя боль в теле начала постепенно утихать, обида и злость продолжали жечь меня изнутри, периодически вызывая жар то в голове, то в теле. Я носился по лесу как ошпаренный, убежав как можно дальше от людской деревни и бросаясь на всё, что имело неосторожность оказаться на моём пути. Так продолжалось до утра. Когда же начало светать, злые мысли и чувства стали покидать меня. Я ощутил огромную усталость и опустошение. Рухнув без сил там, где стоял, я мгновенно провалился в сон.
Проснулся я, когда солнце уже приближалось к полудню. И сразу почувствовал зверский голод. Настоящий голод, а не то странное нечто, что послужило причиной моего бегства в лес. Поэтому первым делом я разобрался с насущными потребностями организма. Потом по привычке направился в сторону дома Мари, но воспоминание о вчерашнем безумии заставило меня остановиться и крепко задуматься.
Я всё ещё злился на Мари за её непонятное поведение. Но потом я попробовал вспомнить с чего всё началось и понял, что всё дело в запахе. Моё человеческое тело выдало слишком бурную реакцию на него. Но Мари здесь была не виновата – она же не могла изменить свой запах просто пожелав этого! Люди не умеют сами менять свой запах, в этом я не раз убедился, живя среди них. Даже мне не всегда это удаётся, а я ведь не человек. Попробовав представить, что было бы, если Мари не убежала, я ощутил, как кровь быстрее заструилась по жилам, и в теле опять начали происходить непонятные мне процессы. Испугавшись повторения вчерашней ночной беготни, я постарался отбросить свои воспоминания подальше. Однако они упорно возвращались ко мне, словно назойливые кровососущие насекомые, которые почуяли «свежую» кровь. Потребовалось немалое волевое усилие, чтобы переключить мысли на другое.