Я обдумал её слова, сопоставил с тем, что испытывал и мысленно не согласился: «как можно не обращать внимание на такое?». Я не мог понять, как этому научиться. К тому же у меня ещё остались вопросы:
- Мари, всё равно я не понимаю, как это с нами произошло? Раньше же такого не было. Так почему сейчас случилось? Может если мы узнаем причину, то сможем всё исправить?
Девушка невесело усмехнулась:
- Боюсь, что нет, Костиан. Это необратимо. Просто мы с тобой растём. Когда мы были маленькими, то наши элементы не связывались друг с другом. Но потом мы начали взрослеть, и элементы внутри нас тоже начали расти и изменяться. А когда мы выросли – оказалось, что они уже готовы вступать между собой в реакции и соединяться. Только мы с тобой не готовы, Костиан, – Мари пронзительно посмотрела мне в глаза. – Нам вообще не стоит об этом даже думать. Потому что я – человек, а ты – оборотень. Мы слишком разные. Я могу дружить с тобой. Ты всегда был и остаёшься моим самым лучшим другом. И поверь, я очень люблю тебя, как друга. Но если мы попробуем поменять дружеские отношения на что-то другое, то дружба наша разрушится. А я к этому не готова. А ты?
Я молча покачал головой в ответ. Мы сидели и грустно смотрели друг на друга. И я спросил:
- А как же вторая травинка? Что будет с ней, если первую от неё оторвать?
- В смысле? – недопоняла меня девушка.
- Ну ты говорила, что если одну травинку оторвать от другой, сначала ей будет больно, но потом она снова может отрасти и связываться с другими травинками. А вторая как же? Та, которая осталась целой, неоторванной, ей тоже будет больно?
Подруга удивлённо наклонила голову на бок и задумалась. Потом пробормотала:
- Не знаю. Вот ты скажи: ты сейчас конкретно о травинках говоришь или о людях? Зря я привела этот пример. Наверное, он неудачный. Потому что, если о травинках говорить, то раз вторая травинка не пострадала, значит - ей не больно. Но если людей иметь в виду, то тут я не уверена: второй же человек тоже был связан с первым своими элементами, значит и ему придётся отвыкать от первого… Блин, запуталась совсем! Не знаю я! – недовольно воскликнула Мари и грустно добавила: - Жаль, что с нами нет профессора. Наверное, он смог бы в этом разобраться и нам помочь.
Я хотел напомнить ей, что профессор на своих похоронах как раз и говорил, что мы должны быть вместе и у нас, по его мнению, особенный путь. Хотел спросить, что она думает по этому поводу, но не успел. Ветер внезапно переменился и дунул мне прямо в лицо! Я ничего подобного не ожидал и вдохнул полной грудью запах Мари, который он донёс…
И ничего не произошло. Это был её обычный запах, такой, каким я всегда его помнил. От удивления я остолбенел. Видно что-то отразилось на моём лице, потому что подруга тревожно нахмурилась и поинтересовалась:
- Что с тобой? Что-то не так? Мне что, пора убегать? – нервно усмехнулась она.
- Нет, - сосредоточенно отозвался я, поднимаясь с травы и осторожно приближаясь к девушке. – Это очень странно, Мари, но сейчас ты пахнешь так, как раньше. Ничего не понимаю, - я подошёл совсем близко, продолжая принюхиваться и готовый в любой момент удрать в лес при первых признаках изменения запаха.
Серые глаза заблестели и заискрились смехом, а потом Мари вдруг повалилась на траву и принялась так громко хохотать, задорно дрыгая ногами, что я застыл на месте.
- Ты чего? – недоумённо поинтересовался я. Девушка так весело смеялась, что у меня самого улыбка невольно вползала на лицо. Смех душил её, не позволяя мне ответить. Но всё же она умудрилась выдавить из себя между приступами хохота:
- Боже ты мой, Костиан! Ах-ха-ха, какие же мы с тобой дураки! Ой, не могу, хи-хи-хи-хи… Напридумывали тут себе всяких теорий, хи-хи-хи, испугались невесть чего, ха-ха-ха-ха, а на самом деле ничего и нет! Всё как раньше! А-ха-ха, хи-хи-хи, - веселилась девушка.