Я попробовал взглянуть на ситуацию её глазами и тоже не смог удержать в себе рвущийся наружу смех. Мне вдруг стало так легко и свободно, что я, высоко подпрыгнув, обратился собакой и принялся носиться вокруг подруги, громко лая и периодически перепрыгивая через неё. В какой-то момент Мари поймала меня за ухо и притянула к себе, обняв за шею. Я же обратился человеком и осуществил своё давнее желание – крепко обнял её в ответ.
- Батюшки-Светы!! Так ты оборотень? – услышали мы за спиной поражённо-взволнованный голос бабули. – И как же я раньше не догадалась? Чуяла же в тебе что-то знакомое…
Глава четырнадцатая 14.1
Мы с Мари словно превратились в лёд и очень медленно повернули головы в её сторону, страшась увидеть на её лице гнев или страх. Поразительно, но старушка улыбалась! Радостно и по-доброму. Лучики морщинок во все стороны расходились от её глаз, таких же серых, как у Мари. Она даже помолодела очень сильно. Во всяком случае, мне так показалось.
- Нда, давненько я не встречала никого из вашего народа, - добавила бабушка, по-прежнему улыбаясь и разглядывая нас смеющимися глазами.
До меня не сразу дошёл смысл её слов. «Вашего народа?» - эхом пронеслось в моём бедном перегруженном мозгу. - «Давно не встречала никого из моего народа?».
Позабыв обо всём на свете, я вскочил, бросился к ней и непроизвольно схватил её за руки:
- Вы знаете других оборотней?! Они далеко отсюда? Можете меня познакомить?!
- Да, бабуль! - присоединилась ко мне подруга, подбегая сзади. – Откуда ты знаешь про оборотней? И почему никогда не рассказывала, что дружишь с ними?
Старушка лишь лукаво и вместе с тем грустно усмехнулась в ответ:
- Я знаю, что они есть – довелось увидеть в детстве. Пойдёмте в дом, я расскажу вам эту историю. Нечего на улице стоять. Нам лишние уши ни к чему.
Бабуля развернулась и скрылась за калиткой, а нам ничего не оставалось, как последовать за ней.
Старая женщина привела нас на кухню, усадила за стол, налила ароматного борща и только потом уселась напротив. Мы с Мари сгорали от нетерпения, так что к аппетитному кушанью даже не притронулись. Видя это, бабуля добродушно усмехнулась и начала свой рассказ:
- Я встретила оборотней, когда мне было пять лет. Ещё совсем малявкой была. Старшая сестра пошла в лес за грибами с подружками, и я умолила её взять меня с собой. Сначала я старалась не отставать от Марфы и её подружек, но потом увлеклась всякими букашками-цветочками, и сама не заметила, как перестала слышать их ауканье…
***
Когда я спохватилась – никого рядом не было, и на мои «ау» никто не отзывался. От страха я сразу же забыла, с какой стороны пришла и в какую сторону назад двигаться. Заревев, я побежала, как мне показалось, в сторону своей деревни. Но потом выяснилось, что дорога была выбрана неверно, и на пути мне попадались всё более густые заросли и буреломы.
Я пробродила по лесу весь день. Уже начало смеркаться, а я, то бежала куда-то, то поворачивала назад. Мои руки и ноги все были испачканы и исцарапаны ветками, которые цеплялись ко мне со всех сторон. Я до смерти устала и просто до ужаса хотела есть. Но среди тех буреломов, куда мне довелось забрести, не было никакого просвета.
Наконец, когда на лес опустились сумерки, мне показалось, что вдали что-то блеснуло. Какой-то жёлтый огонёк. И я из последних сил побежала туда. Вскоре я выбежала на лесную опушку. Места были мне абсолютно незнакомы, но меня это не волновало – невдалеке стояла изба почему-то с соломенной крышей (в нашей-то деревне уже давно были деревянные или железные), и в сгущающихся сумерках ярко горело единственное обращённое ко мне окошко.
«Люди!!!» - пронеслась в моей голове единственная связная мысль и, не раздумывая, я кинулась туда, громко плача от облегчения. Однако, не успела вбежать на крыльцо, как дверь резко распахнулась, множество рук потянулось ко мне и втащили внутрь в избушку. От страха я зарыдала ещё сильнее. Но кто-то дал мне кружку молока и кусок хлеба, а я была такая голодная, что кроме хлеба больше не могла думать ни о чём другом.
Когда я поела, то смогла оглядеться и увидела, что меня окружает очень много детей всех возрастов. Все они с любопытством разглядывали меня и, углядев, что я больше не плачу, заулыбались и принялись засыпать меня вопросами: