Теперь наши поиски стали похожи на предыдущие лесные прогулки, только охотились мы в этот раз не на ягоды-грибочки, а на что-то непонятное, что явно не принадлежит этому миру.
А через луну приехали в отпуск родители Мари. Софья Ивановна и Игорь Петрович, заметив, что их дочь пропадает со мной в лесу целыми днями сильно возмутились и устроили бабушке Зине нагоняй за то, что не следит за внучкой (я слышал, подходя к дому с очередной прогулки, как они в два голоса убеждали её, что «опасно взрослым молодым людям оставаться наедине, мало ли что там может произойти…»). Но та лишь спокойно заявила, что мне полностью доверяет и что со мной её любимая внучка в полной безопасности. При этом я про себя отметил, что она ни разу не упомянула кем я являюсь на самом деле, за что в душе я был ей очень признателен (вряд ли родители Мари спокойно смогли бы воспринять эту новость).
Дальнейшие попытки переубедить старушку ни к чему не привели. Поэтому родители переключились на нас:
- Костя, ну ты-то взрослый, должен понимать, что таким хрупким девушкам, как наша Маша, не место в чаще леса, да? – сурово исподлобья взглянул на меня Игорь Петрович.
- Да, - присоединилась к нему Софья Ивановна, - Машенька, ты посмотри на себя, ты же девушка! А на кого ты похожа? Все руки в царапинах, волосы растрёпаны, сама пыльная… Как ты в таком виде в институт заявишься?
- Мам, да до института ещё целый месяц! – возмутилась подруга. – Успею и отмыться, и привести себя в порядок.
Родители переглянулись и, не сговариваясь, посмотрели на меня. В глазах обоих я прочитал осуждение: мол, это ты виноват, плохо влияешь на нашу дочь. Я не хотел причинять им лишнее беспокойство, к тому же мне давно стало ясно, что в человеческом темпе мы будем искать много-много лун и ещё не факт, что найдём. А я очень хотел найти этот вход! Я готов был перерыть весь лес сверху донизу, лишь бы иметь возможность увидеть свой дом хоть одним глазком! Большего мне и не требовалось.
Поразмыслив, я пришёл к выводу, что не хочу возвращаться в свой мир насовсем: ещё не известно, что меня там ждёт, а здесь всё привычно и понятно. И здесь у меня есть Мари. А там кто? По правде говоря, определившись, что для меня важнее всего, я мог бы прекратить поиски, но любопытство не давало мне это сделать: я хотел знать откуда я родом и увидеть других оборотней. Это желание каждый день заставляло меня вскакивать с рассветом и гнало вперёд, словно запах самой желанной добычи.
В конце концов, мы с Мари решили, что я буду искать один, а она будет каждый день ждать меня на опушке леса, на своём бревне-скамейке. Девушка отпустила меня с большой неохотой и только в обмен на обещание, что к ночи я буду возвращаться домой и «спать в нормальной человеческой постели как все люди».
Мы и оглянуться не успели, как последняя луна отдыха в деревне пролетела мимо нас. Лето подходило к концу, а я так ничего и не нашёл, хотя стал углубляться в лес довольно далеко (сомневаюсь, что туда и взрослый-то человек дойдёт, не то, что пятилетний человеческий ребёнок). Но мне не везло. Проход не спешил открываться мне навстречу, как бы тщательно я не искал. И в мою голову непроизвольно стали закрадываться мысли: «Может быть он уже и закрылся давно, тот проход? Не зря же оборотни потом ни разу не навестили бабушку Зину за всю её долгую жизнь? Я так тщательно всё осмотрел, заглядывая под каждый куст, что, если бы в этом лесу было бы хоть что-то необычное, я бы это необычное давно уже заметил!». Такие мысли уже не раз приходили мне в голову, когда я возвращался домой после очередных неудачных поисков.
Вот и сегодня они бродили в моей голове, когда я вынырнул из леса навстречу заходящему солнцу. Мари привычно ждала меня на опушке леса, читая книгу и кутаясь в старую вязанную кофту – к вечеру на открытых полянках уже было прохладно, не то, что в лесу. Кое-где начал стелиться туман. Девушка не заметила меня, увлечённая книгой. Воспользовавшись этим, я как можно тише обратился человеком, подкрался к ней и прикрыл ей глаза своими ладонями. Она вздрогнула, выронила книгу и схватила меня за руки, а ощупав, недовольно проворчала:
- Костиан, зачем же ты так пугаешь! У меня чуть сердце не разорвалось!