Брат, облокотившись локтями о кровать, устремил на меня свой взгляд.
— Нудная ты, — сказал он громче, чем полагается. — Чуть что, в тебе радости за меня не счесть. В другой раз и слово не выбьешь.
— Разве эти факты говорят о том, что я нудная? — удивлённо вскинула бровь.
— Для меня - говорят.
На этом и закончился наш разговор. Брат ещё немного повалялся, прежде чем я собралась и вышла на улицу освежиться. Погода в городе стояла пасмурная, но воздух был тёплым. Серые облака мало кого заставили надеть куртки в летний день. Тогда я долго блуждала по улицам, прежде чем завернула именно на ту, где снова увидела девочку, сидевшую на том же месте. Её одежда была порвана ещё сильнее, а чёрные, вперемежку с каштановыми локонами, волосы выглядели сухо и неопрятно. Но грязными их назвать сложно, что не скажешь о руках и босых ногах. В тот раз я не просто прошла мимо, а кинула в уже поломанный стаканчик мелочь. В ответ на это она взглянула на меня, но ничего не сказала. После этого думала уже пойти дальше своей дорогой, но, сделав буквально шаг, развернулась и задала вопрос:
— А где твои родители? — не скажу, что мои слова прозвучали мягко, скорее даже грубее, чем хотелось.
— Дома, — ответила девочка хриплым голосом.
— А что ты здесь делаешь?
— А вы? — она наклонила слегка голову в бок, продолжая прятать все эмоции за безразличием на лице.
— Гуляю, — мы смотрели друг другу прямо в глаза.
— А я помогаю, — в этих словах не звучало ноты гордости, в них играла пустота, но такая, что легко могла заинтересовать собой. И ты будешь её слушать, потому что увидишь смысл, которого на самом деле может и не быть.
— И кому же ты помогаешь?
Не скрою. Интерес к этой девочке рос по минутам. Но и раздражение к ней не растворялось в воздухе. В один момент кажется, что она человек, достойный уважения, в другой – девочка с завышенной самооценкой. Себя святой не назову, но это не значит, что нужно смотреть на меня, как на пустое место.
— Людям, — её взгляд прошёлся по мне сверху вниз, а затем обратно, — настоящим людям, которые не успели закрасить свои души чёрным цветом.
— И ты относишь себя к ним?
Девочка мило улыбнулась прохожему, который кинул потёртую бумажку в стаканчик. Её лицо на долю секунды сняло маску и показало искреннюю благодарность незнакомому парню. Но как только её взгляд вновь устремился на меня, всё сияние сменилось безразличием.
— Я отношу себя к ним и могу этим гордиться. Что делать не можешь ты.
— Прости?
— Хочешь сказать, твоя душа не черна? — Она поднялась с асфальта, подхватив собранные деньги. И только в этот момент до меня дошло, что передо мной стоит не ребёнок девяти-одиннадцати лет, а подросток, которому осталось совсем немного, чтобы стать молодой девушкой. Причём, могу обратить внимание, неплохой молодой девушкой. Настоящей красавицей её не назовёшь, но и до уродины ей далеко.
— Я, конечно, не идеальна, но и душу свою чёрной не назову, — мой ответ был уверен и звучал достаточно жёстко. Как мне показалось.
— А зря, ей осталось совсем немного.
— Как это понимать?
— Так и понимать, — она вздохнула и посмотрела мне в глаза. — Неприятный ты человек. Я это сразу поняла, как ты подошла ко мне.
После этих слов я осталась в смятении, а девушка, отдав пожилому человеку свой стаканчик, устремилась затеряться в толпе.
Уснуть я сумела только под утро.
Первый шаг в пропасть
С тех пор меня очень долгое время не тянуло на эту улицу. Маленькая часть меня всё же интересовалась той девочкой, но большая часть искала любые возможности исключить прогулку по той части города. Убрать лишний раз дом? Пожалуйста. Взять лишнюю работу на себя? Легко! Пройтись по той улице? Ни за что.
Так и прошла неделя, а за ней месяц. Там уже оставалось и до двух, пока собственные мысли не привели меня к той девочке. Она уже была в другой одежде. Более опрятной, но недостаточно. Тело всё также было испачкано грязью. Только волосы, на удивление, выглядели, как после салона. Даже не уверена, были ли у меня когда-нибудь волосы ухожены также.