Никому не доводилось видеть эту девушку в таком состоянии.
Кто-то ещё раз хорошенько ударил по лицу Зорина. И этим парнем оказался Лавыгин. Он накинулся на Зорина с кулаками. Этот трусливый придурок! Да как он смеет? Что-что, но теперь юноша был готов порвать за Женю кого угодно. Одноклассники, хорошие знакомые Лавыгина, крепко обхватили его, оттаскивая от избитого Ильи. Грудь Глеба глубоко поднималась и опускалась. А в голубых глазах впервые была такая ярость.
Димка Камаев был с Аделиной, которая пыталась пробраться к подруге, но он её не подпускал, держа за талию.
И кажется, даже ребята, столпившиеся вокруг них, понимали, почему хулиганка накинулась на «брата», а после и примерный ученик школы. Никому бы не понравилось, когда про его семью пускают такой слух.
В этот же день Евгения Зорина попала в больницу с сотрясением мозга, множеством синяков и сильным приступом астмы, где пробыла чуть больше недели.
На следующий день Илье Зорину сломали руку, и он тоже попал в больницу с сильным сотрясением. В тот же день произошла драка на одной из перемен в школьном коридоре между Глебом Лавыгиным и Марком Соболевым, двух любимцев учителей, из-за чего в школу директриса вызывала их родителей.
******
Дома было ещё хуже. Всё произошло так быстро: ещё одна драка с Ильёй, удары Елены, в следствии одного из которых девушку ударили стеклянной бутылкой по голове, скорая помощь, больница, белый потолок…
А отец? Отец ничего не видел, так как был на работе. Как и всегда.
Девчонка сидела, поджав под себя ноги, на подоконнике и прислонилась горячим лбом к холодному окну, о стекло которого бились крупные капли дождя. Из беспроводных наушников доносилась громкая музыка.
Всё то время, что провела в больнице, она, не переставая, плакала, из-за чего случались частые приступы астмы, совсем ничего не ела, доводя себя до потери сознания. Одна только мысль о маме или друзьях, которые переживали за неё, причиняла жуткую боль. От этого становилось только хуже.
Больше недели она ни с кем из них не общалась. Каждый раз они приходили к ней в больницу, приносили фрукты, пытались поговорить, но каждый раз были полностью проигнорированы, и им ничего не оставалось, как просто уходить. Больше всех времени в больнице проводили Егоров и Атнабаева, в надежде поговорить с подругой, но всё было тщетно.
Безусловно, та поступала не правильно. Да, она поступала, как последняя тварь, но по-другому не умела. Женя всегда привыкла переживать всё это в одиночку. Да, дура. Но никто не должен видеть её такой слабой: зарёванную, с опухшими красными глазами, из-за того, что не спит ночами, и такую беспомощную, ведь ей несколько раз за день приходится использовать ингалятор из-за приступов.
В комнату тихо заглянула её подруга, но затем неожиданно резко ввалилась в комнату, чуть не упав, а за ней Паша, Зоя, Дима и Глеб. Услышав даже сквозь громкую музыку посторонние шумы и брань, Зорина нахмурилась и повернулась к ним лицом. Что они забыли в доме Зориных? Как они вообще сюда прошли?
На лице девушки ещё не успели зажить царапины и синяки, а уже появился новый фингал на щеке, и от этого видеть её было ещё больнее. На какой-то момент на лице промелькнуло удивление и смятение, но буквально через несколько секунд она вновь отвернулась к окну, надевая маску безразличия, и довольно грубо сказала:
- Уходите. Вы зря пришли.
- Зачем ты нас прогоняешь? – тихо спросила Зоя, подходя к подруге парня. – Когда мы говорим уходить, то просто кричим от отчаяния, желая, чтобы эти люди остались…
- Нет, Зоя Лёвина, - холодно отрезала Женя, посмотрев на неё. В холодных серых глазах была боль и злоба. – Если человек просит уйти, значит он хочет, чтобы они ушли. Выход там, откуда и зашли.
- Евгения Зорина! – не выдержал уже Глеб, ударив ногой по рядом стоящему столу. Глеб… она даже не сразу заметила его разбитые костяшки и синяк возле глаза. Ведь именно он подрался с её братом. – Ты переходишь уже все границы!..
- Я уже сказала, выход там! – чуть ли не проорала она, но всё же её голос сорвался. – Да! Да, я перехожу всякие границы! Да, мне безумно плохо, одиноко и больно! Да, я прогоняю вас, но мне безумно хочется сказать, чтобы вы остались! – Девчонка перешла на крик, из последних сил сдерживая слёзы. – Кто я? Я та, у кого болит сердце, потому что я больше не могу всё это терпеть! Мне больно! Мне очень больно! Пожалуйста, просто уходите…
Зорина начала задыхаться, поэтому тут же воспользовалась ингалятором, который сжимала всё это время в руке. Из серых глаз хлынули горячие слёзы, плечи высоко поднимались, грудная клетка надрывно сотрясалась.