Над головой висел мрак, который пытался поглотить всё, но в самых дальних уголках неба просвечивались тонкие, хрупкие отсветы грядущего рассвета.
Озираясь по сторонам, Кейтлин пыталась понять, что ей делать. Идти? У нее было такое ощущение, будто она забыла, как ходить. Совсем как в детстве. Как будто ее еще не научили ходить… А кто учил? Наверное родители и… Был еще кое-кто… Но кто?
Она задрожала. Горячие слезы потекли по щекам, а она не могла остановить их. Ее знобило, она дрожала так, что едва не упала.
Сильный ветер подул за спиной, будто толкая ее вперед. Она была слишком слаба, чтобы сопротивляться. Поэтому подалась вперед. И сделала шаг.
«Да, вот так, еще немного, Кейти… Ты умница…» – донесся до нее голос, который она не узнала.
Голос, от которого ей стало мучительно больно.
Она шмыгнула носом и последовала за голосом. Этот голос вёл ее всегда. Да, так и было. Он был с ней всегда. Был с ней даже в эту бурю. Вокруг было серо и темно, но наступал рассвет. Мрачный, но решительный рассвет пытался пробиться сквозь мрак ночи. Неумолимый дождь, загнав над ней свои тяжелые тучи, пытался удержать свет от пробуждения из последних сил. Только даже это не остановило Кейтлин.
«Ты просто умница, Кейти… Еще пару шагов, и ты будешь на месте…»
И она шла, не разбирая дороги, не понимая, куда должна прийти.
Где она должна быть? Где ее место? Она чувствовала себя так, будто потерялась. Кейтлин не видела дороги, по которой шла. Куда могла она пойти? Ее кто-то ждал?
Господи, что ей делать?
Ветер завывал, прижимая к ногам мокрые юбки тоненькой белой рубашки. Волосы мокрыми прядями прилипли к щекам, пытаясь закрыть ей глаза, но даже без этого она шла, с трудом передвигая ноги, будто впервые училась ходить… Она так долго не ходила…
Впереди показался какой-то дом, большой, серый, красивый…
Кейтлин шла вперед, шла до самых дверей.
Дверь сама собой отворилась.
Стоявший на пороге полностью седой мужчина, побелевший, как полотно, смотрел на нее так, будто увидел призрак.
- Кейтлин? – послышался знакомый голос.
Кейтлин вздрогнула, заглянула в полные слез глаза и… И тогда почувствовала… Леденящий, убийственный, душивший ее холод, который мертвой хваткой вцепился в нее острыми когтями. Ей было так холодно, что стучали зубы. У нее тряслись руки, тряслось все тело, тряслись колени, и она боялась упасть.
- Господи… – прошептала она, почувствовав, как холод сменяется мучительной, огненной болью, от которой потемнело перед глазами. – Мне так… так холодно… Папа, мне так холодно…
Уолтер боялся сойти с ума, глядя на стоявшую перед собой дочь.
- Кейтлин! Это ты?..
За его спиной раздался оглушительный женский крик.
Марта прижала руку к губам и смотрела на приведение, возникшее у них на пороге.
Уолтер не обернулся. Он не мог пошевелиться, потому что боялся, что образ Кейтлин исчезнет.
Не исчезло.
Мокрые волосы, прилипшие к худенькому телу, неестественно закрывали ей лицо, но это было лицо его дочери. Лицо, которое он думал никогда не увидит.
Ее лицо было настоящее. Она сама была настоящей.
Это была Кейтлин.
И она рухнула на него, как подкошенная.
Уолтер успел поймать ее. И когда не эфемерная, а живая плоть оказалась у него в руках, Уолтер наконец осознал, что это Кейтлин. Что она настоящая.
И что она вернулась.
Матерь Божья, как такое возможно?
Только это действительно была Кейтлин. И уже ничего на свете не имело значения.
Кейтлин вернулась!
***
Да, она вернулась, но совершенно этого не осознавала.
Кейтлин уложил в кровать перед тем, как переодеть. Ее одели во все теплое, чистое и сухое. Напротив растопили камин, чтобы ей не было холодно. Все слуги прибежали в ее комнату, чтобы увидеть невероятное чудо жизни, свидетелями которого они все стали. Никто не мог в это поверить, но они все смотрели на живую молодую хозяйку, которая неподвижно сидела на кровати и смотрела в одну точку. Она не произнесла ни единого слова, когда пробудилась. Даже не шевелилась.