Кто-то прижал ее к теплой груди, гладил по голове и плакал.
- Господи, Кейти… Если бы только он знал!
Кейти…
У нее снова сжалось сердце.
Ей хотелось плакать. Не от боли. Боль была с ней так давно, что она уже не знала, как можно прожить без нее.
У нее было такое ощущение, будто она что-то потеряла. И пыталась собрать это по крупицам.
Голос.. глаза… Кейти… Только голос из памяти звал ее так.
Она плакала до тех пор, пока обессиленная, не уснула.
Тишина поглотила ее. Пустота нависла над ней, но мысли о голосе не позволили ей уйти в пугающую вечность.
Она должна была вспомнить. Должна была вспомнить, что потеряла. Что-то такое дорогое, что-то столь бесценное, без чего не могла жить.
Она снова дрожала. Ей было ужасно холодно.
«Я не позволю тебе жить в этом холоде».
Где он? Господи, где он?
Постепенно точка, на которую она смотрела, стала расширяться. И тогда Кейтлин увидела не только одну точку. А целый камин, большой, красивый, из белого мрамора с красивой лепниной. Внутри мерно горел оранжево-красный огонь. Острые руки огня, извиваясь, тянулись ввысь, распространяя по комнате мягкое тепло. Она была зачарована этим зрелищем. Она так долго не видела огня. Огонь был красивым, таким необычным… Ей хотелось протянуть руку и коснуться его извивающихся языков, провести по ним пальцами, согреться…
Холод больше не пугал ее. С ней уже был огонь.
Точка расширилась еще немного, и тогда Кейтлин увидела комнату. Большую, красивую комнату в нежно голубых и постельных тонах, разбавленных позолотой. Мягкий диван с голубой парчовой обивкой, расшитой золотыми нитками. Такие же кресла, которые стояли вокруг гладко-отполированного круглого стола. Она увидела голубые шелковые обои с золотыми рисунками, картины, которые висели на стене. Тонкий тюль занавесок, которые колыхал ветер, лившийся в комнату через открытое окно.
Это было удивительно. Никогда она не видела ничего подобного. Как красиво. Как осторожно и ласково ветер качал тонкий тюль, то вздувая, как паруса на корабле, то опуская как саван… Корабль… Она никогда не плыла на корабле, только на маленькой лодке… И однажды на красивой яхте.. Разве? Разве это было с ней? Кажется, да… Удивительно…
Еще удивительнее было увидеть солнечные лучи, которые проникали сквозь прозрачный тюль занавески и падали на пол с мягким ковром косыми лучами, будто лезвия изогнутой сабли. Сабля… да, им, кажется, что-то режут… Как ножом…
Кейтлин вспоминала предметы так, словно они выпали у нее из памяти, а она подходила и подбирала каждый, воскрешая то, что должна была помнить…
Она поднимала гребни, расчески, флаконы духов… Платья, сорочки из льна, шелка и атласа… Подобрала всю посуду, все растения, все строения на планете. Она нашла солнце, однажды ночью разглядела Луну, висевшую на черном небе, как редкий драгоценный камень. Она нашла звуки, тихие, отдаленный, раскатистые и шумные…
Потом, пробираясь сквозь оцепенение, она стала подбирать удивление, смущение, недоверие, легкое сомнение, любопытство.
«Да, Кейти, ты же хочешь узнать еще что-то новое! Хочешь расскажу, откуда к нам прилетают птицы?»
Голос, как раскат грома сотряс ее так, что она едва не рассыпалась на части.
Кейтлин внезапно ощутила в себя силы встать. Она проползла по кровати, потянувшись за голосом, невидящим взглядом уставившись в пустоту.
- Стой… – прохрипела она, пыталась догнать голос, но он мгновенно растворился в тишине.
Она едва не упала с кровати, но ее вовремя подхватили и уложили обратно.
Это был первый раз, когда она попыталась встать с кровати.
Потом ей помогли встать уже подольше, только в ней было так мало сил, что она едва не упала. Тогда ее посадили в мягкое кресло перед открытыми окнами, где ветер колыхал прозрачной занавеской, укутали одеялом и позволили солнечным лучами ласкать ее осунувшееся, бледное лицо.
Кто-то сидел рядом, открыл книгу… Книга, да, она знала, что такое книга.
Ей стали читать. Что-то интересное…
Голос… Нет. Это не тот голос. Ей всегда читал тот, другой голос. Господи, как она хотела услышать другой голос! Где он? Почему не приходит?