Ей вдруг снова стало холодно. Она укуталась в одеяло, закрыла глаза…
«Где ты?»
Кого она звала? Ей было страшно оттого, что она не знала, кого звать. Она хотела позвать, но не могла вспомнить имя. Самое важное имя в жизни. Как она могла забыть его? Разве это было возможно?
Где он? Как она могла найти этот голос?
«Попробуй меня догнать!» – летел ей в ответ.
Она задрожала, выпрямилась в кресле. Одеяло сползло на колени и упало на пол. Ей снова стало холодно, но это уже было неважно.
Стоял теплый летний день, но она не видела ничего, кроме черной пустоты…
Рука сама собой потянулась за ним.
Она встала. Встала на дрожащих ногах, но на этот раз не упала.
«Да, Кейти, иди сюда, за мной…»
У нее что-то дрогнуло в груди. Так резко, что перехватило в горле. Она сделала шаг вперед.
«Еще немного, и ты будешь на месте, Кейти. Ну же!»
«Я иду… О, пожалуйста, оставайся на месте. Я иду!»
Она тянулась еще, и еще шаг. Еще один. Ноги наполнились силой. И она пошла бы дальше, если бы ее снова не остановили.
Она спала, но в голове снова звучали голоса.
Господи, что ей делать?
Потеряла… Она потеряла то, без чего не могла! Но как она могла это потерять?
Вместо холода пришла боль, сперва ноющая, но постепенно она стала сильнее, жгучее, беспощаднее.
«Как ты могла забыть, о чем я тебе говорил?» – осуждал ее голос.
Она всхлипнула, подтянув повыше одеяло.
«Я не забыла, – уверяла она, жмуря глаза, а из-под век покатились жгучие слезы. – Как я могу забыть тебя?»
Это было немыслимо!
- Кейтлин, девочка моя, – снова раздался голос над головой. Женский, напуганный. Это было не голос ее матери. Она была уверена. Кто-то погладил ее по голове, заставил повернуться к себе. – Ты помнишь нас? – Голос затих, а потом женщина приблизила к ней что-то… – Ты помнишь его?
Взгляд Кейтлин сфокусировался на небольшой вещицей овальной формы. На нем было что-то изображено…
Лицо…
Что-то взорвалось в груди оглушительным раскатом. Так резко и неистово, что ее обдало жгучей волной.
Задрожав Кейтлин присела. Кровь отхлынула от лица, голова закружилась. Вся дрожа, она протянула руку…
Лицо, Господи правый, это лицо! Сурово-застывшее. Острые черты… Широкий лоб, темно-русые гладкие волосы, зачесанные набок. Прямой нос, впалые щеки. Ямочка, эта до боли знакомая ямочка на твёрдом подбородке. Легкая улыбка на губах. Три морщинки на лбу, которые она обожала. И эти глаза… Самые голубые, самые пронзительные, самые дорогие сердцу глаза, спрятанные под прямыми темными бровями.
Кейтлин не заметила, как издала надтреснутый стон. Рука тряслась, но она коснулась миниатюры, схватила портрет и потянула к себе. Пальцы свободной рукой прошлись по до боли знакомым чертам.
Господи правый, она нашла его!
Как она могла потерять его!
Это был он! Его голос, который стал частью ее собственного голоса, обожаемые глаза…
Кейти…
Она закрыла глаза, прижала миниатюру к груди и разрыдалась.
- Саймон, – вырвалось из нее измученно, истощённо. Вырвалось первое и единственное, что она произнесла после своего возвращения, пробуждения…
Она нашла его, нашла имя, которое потеряла! Имя, без которой не могла жить…
Как она могла забыть его? Господи милостивый, как она могла забыть свою жизнь!
- Саймон… – плакала она, не видя, как еще три пары глаз, следящие за ней, плачут вместе с ней. – Боже, мой Саймон…
Она зарыдала от оглушительной боли, которая разрывала ее на части, отвернулась, залезла под одеяло, спряталась с головой, ни на мгновение не выпуская миниатюру, и не могла пошевелиться.
Она нашла его! Нашла свою жизнь, свой голос, свое сердце.
Боже правый, она, наконец, нашла его.
Но где он?
Глава 19
Глава 19
Когда ночь прошла, и Кейтлин смогла прийти в себя. Она обнаружила, что снова сжимает миниатюру. В голове стало проясняться, туман рассеивался. Она отстранила от себя портрет, заглянула в голубые глаза и снова слезы покатились по щекам.