Это было невозможно.
Комок в горле мешал ему дышать, даже говорить.
За спиной послышались шаги.
- Дженкинс, что случилось? Кто там?
Дженкинс не мог говорить. Просто отошел в сторону, чтобы позволить хозяйке увидеть.
Корнелия застыла, как вкопанная.
Бледная, тоненькая, почти прозрачная фигурка Кейтлин, стоявшая на пороге, окутанная темнотой и слабым светом свечи, пронизанная бледными, холодными струями лунного света, напугала ее до полусмерти, так сильно она была похожа на приведение.
Заметив ее, Кейтлин вздрогнула и повернулась к ней.
- Тетя Корнелия, где Саймон? – Кейтлин сделала шаг к ней, ощутив, как начинают дрожать колени. – Он ведь дома, правда? Где он? Я должна увидеть его…
Она не договорила. Нога подвернулась, и Кейтлин едва не упала.
Не стараясь сдержать слезы, Корнелия бросилась к ней и успела подхватить ее. Такая легкая и тоненькая, будто могла раствориться в ее руках.
Господи!
Задрожав, Корнелия притянула Кейтлин к своей груди и заплакала, поглаживая ее по плечам, по распущенным волосам.
- Кейтлин, моя милая, – прошептала она, с трудом пытаясь взять себя в руки. Поверх ее головы Корнелия взглянула на дворецкого. – Дженкинс, пошлите кого-нибудь в Пенсфорд-плейс, предупредите, что она у нас, иначе Марта и Уолтер сойдут с ума.
Дженкинс вытер слезы и молча кивнул. Он по-прежнему не мог говорить.
- Тетя Корнелия, – снова послышался надломленный, дрожащий голос Кейтлин. – Саймон дома? Пожалуйста, скажите мне, где он. Я должна найти его! Должна…
Овладев собой, Корнелия поднялась и поставила на ноги Кейтлин. Удивительно, но Кейтлин не плакала, была просто мертвенно бледна, дрожала… Господи, такая худенькая, совсем прозрачная…
- Пойдем в гостиную. Там теплее.
Кейтлин понимала, что ее куда-то ведут. Потом посадили на что-то мягкое. Напротив вспыхнул огонь. Да, она любила огонь.
Какое-то время она смотрела на языки пламени, пытаясь дышать, пытаясь сосредоточиться на самом главном. То, что имело такое огромное значение.
Тишина успокоила, холод отступил, она перестала дожать. И снова ощутила в руке тяжесть. Опустив голову, Кейтлин увидела до боли знакомое лицо и… не могла понять, где он. Почему не приходит? Как он мог оставить ее?
Кто-то сидел рядом. Кто-то погладил ее по щеке.
- Кейтлин, милая, ты помнишь, что было? Что-нибудь помнишь?
Помнит?
Что она должна была вспомнить?
Кейтлин снова прижала миниатюру к груди, вздохнула и посмотрела на огонь.
Что она должна была помнить? Ей нужно было отыскать голос. Найти Саймона…
Тишину нарушили тихие, осторожные шаги, но она не увидела, как напуганные родители вошли в гостиную и присели недалеко от нее. Кейтлин не могла оторвать взгляд от огня.
Помнить… Почему она не могла ничего вспомнить? Что она должна была помнить? Она знала, что солнце желтое, иногда оранжевое, иногда даже бело. Знала, что ветер мог быть сильным, иногда слабым, а порой даже теплым. Она много чего знала. Помнила, каким был вкус персика, которым сегодня утром ее накормили. Сладкий, приятно скользящий по горлу…
У нее внезапно сжалось горло.
Почти так, как в тот момент, когда она впервые попробовала перец чили.
«Мне вдруг стало интересно, а пойдет ли из твоих ушей пар, если ты съешь парочку…»
Кейтлин оцепенела. У нее замерло всё внутри. Застыло. Заледенело.
Лицо Саймона так живо предстало перед глазами, что оборвалось дыхание. Такой озорной, немного ухмыляющийся, но строгий, серьезный… Такой красивый.
«Господи, какой ты красивый!»
«Я как-то не думал об этом!»
«А зря, ты мог бы покорить сердце любой девушки…»
У нее так больно сжалось сердце, что Кейтлин издала глухой стон.
- Кейтлин, ты что-то вспомнила? – послышался голос тети Корнелии.
Перед глазами всё завертелось, переворачивалось. Становилось с ног на голову и рушилось на нее.