Саймон вздохнул, не размыкая руки.
- Конечно, это ты, – прошептал он, погладив ее по плечу.
Что-то теплое и будоражащее заполнило всё ее существо. Отчаянно пытаясь взять себя в руки, Кейтлин, продолжая обнимать его, приподняла голову и закинула его назад. И снова увидела лицо… Лицо своего друга, которого так давно не видела. Так давно, что это лицо действительно переменилось.
Оно стало жёстче, суровее. Еще более выразительное. На лбу у него появились морщины, два прямых между темными, прямыми бровями, а три коротеньких выше и горизонтальнее. Нос стал еще прямее, в уголках губ залегли две складки, наводя на мысль о том, что, возможно, он часто бывал чем-то недовольным. Щеки немного запали, но от этого лицо выглядело еще тверже, обозначив линию тяжелого подбородка, на котором угнездилась неглубокая ямочка. Что было непривычно, так то, что вокруг этой ямочки выступала легкая щетина.
Кейтлин вдруг поразилась тому, что никогда прежде не видела на его лице щетину. Но она видела… Видела его слегка потемневшие, пронзительные, до боли знакомые в окружении темных длинных ресниц голубые глаза, обрамленные черным ободком… И этого она раньше не замечала, потому что считала, что весь глаз голубого цвета, кроме черного зрачка. Но оказывается, она так много не подмечала в нем.
И всё равно это был Саймон!
Кейтлин вздрогнула от восхищения. Господи, она видела Саймона и не могла в это поверить! Ей вдруг стало удивительно тепло и хорошо на душе. Всё еще не веря в реальность происходящего, Кейтлин подняла руку и коснулась его теплой щеки.
- Как ты изменился, – наконец произнесла она, и словно, в подтверждение этих слов, ветер подхватил темную прядь и бросил ему на широкий лоб. Саймон слегка приподнял брови, и обозначились три морщинки, придав ему еще больше возраста. Кейтлин ласково отвела прядь назад и увидела легкую проседь на его висках. – Боже мой, ты что, постарел?
Он дышал глубоко и продолжал прижимать ее к своей груди, будто убаюкивая ее на своем дыхании. Улыбнувшись одними губами, так, что складки вокруг губ стали глубже, Саймон медленно покачал головой, а потом скользнул рукой выше и тоже коснулся ее щеки, отводя назад золотистую вьющуюся прядь. И разглядывал ее так, будто видел впервые.
- Ты тоже изменилась, – заметил он, наконец.
И голос его был не таким, каким она помнила. Глубокий, тяжелый, сильный, почти как его взгляд.
- И голос твой стал другим, – отметила Кейтлин в свойственной ей искренней манере. Немного придя в себя, она выпрямилась, надеясь поразить его своим ростом, но оказалась, она доставала ему макушкой чуть выше подбородка. – Я выросла, – почему-то сказала она с какой-то детской непосредственностью и улыбнулась.
Его улыбка стала шире, хотя глаза по-прежнему оставались серьезными.
- Я это заметил. – Саймон откашлялся и, будто придя в себя, отстранил от нее свою руку, хотя другой продолжал держать ее за талию. – Как ты здесь оказалась? Ты разве не должна быть в Лондоне?
Кейтлин, наконец, поняла, что лучше ей отойти от него. Она еще так долго не обнимала его. Разве что в детстве, когда ей было пять лет, и он сказал ей, что должен уехать в школу…
Она сделала шаг назад, разжав руки, и… И ноги ее тут же утонули в мягком песке. Как будто без него она не могла даже устоять на месте.
- Мы приехали вчера вечером, – ответила Кейтлин, заметив, как две вертикальные морщинки залегли между его бровями. Это ей ужасно не понравилось. – Хватит хмуриться. Я здесь. Разве это не самое главное?
Она отошла от него, обернулась и, наконец, оглядела их бухту.
- Да… – послышался позади тихий голос.
Неописуемая радость заполнила ее целиком. Кейтлин повернулась к нему и, склонив голову к плечу, снова улыбнулась.
- А ты что тут делал? Просто гулял? – Она обвела рукой всю бухту. – Скажи, что нигде не встречал места, лучше, чем наша бухта.