- Вот, выпей воды.
Кто-то прижал к ее иссохшим, растрескавшимся губам холодный хрусталь. Кейтлин содрогнулась от облегчения. Потом в нее полилась такая же холодная вода…
Да, она пила воду и не могла напиться. Вода тушила жидкий огонь, который заставлял ее плавиться изнутри. Почти как вечность назад, когда она съела перец чили, а Саймон заставил ее выпить воду, чтобы потушить пожар внутри.
«Ты напугала меня до смерти…»
Она не видела, с каким ужасом застыло лицо матери, когда она взглянула на мертвенно бледную дочь, которая металась в постели, улыбалась, а по ее щекам текли слезы.
- Ее нужно привести в чувства и как можно скорее! – послышался голос тети Корнелии.
- Вот! Это нюхательная соль, – на этот раз это было голос отца.
Кейтлин уцелевшей частью сознания поняла, что ее пытаются будить, но ничего не выходило.
Смертельная тяжесть, давившая ей на грудь, не позволяла ей поднять голову, даже дышать.
В какой-то момент наступило онемение. Она уснула…
Лучше бы она не спала.
Ей снилась бухта. Снилось как Саймон пришел попрощаться с ней. Он крошил для нее грецкий орех, вытаскивал мякоть… если мякоть оказывалась не целой, он выбрасывал ее и брал другую, чтобы протянуть ей целый. Кейтлин была изумлена. Ведь действительно, он всегда давал ей целые орехи, а она удивлялась и списывала это на счет его умелости и ловкости.
Но он просто хотел дать ей самое лучшее.
Ей не нужно было лучшее, ей не нужны были орехи.
Из-за нее его не стало. Господи, что он с собой сделал? Как мог что-то с собой сделать!
Если бы только в то утро она не поехала на незапланированную встречу, она бы не упала… И Саймон сейчас был бы жив.
Он умер.
Ее пронзила такая острая, безудержная боль, что Кейтлин содрогнулась. И разрыдалась.
Не мог он умереть!
Бездушный!
Он не мог умереть и оставить ее одну.
Сердце стучало так неистово, что могло разорваться в любое мгновение. Затем затихли все звуки, погас малейший свет. Внутри нее все оледенело, омертвело.
Может, еще рано? Возможно, если она продолжит поиски, то найдет его?
«Он посадил их в последний день, когда его видели…»
Мрак обрушился на нее, пронзив ледяным оцепенением.
И она поняла, что его нет. Действительно нет.
Господи!
Его не было ни в одном уголке земного шара, куда бы она ни пошла. Она могла ходить по этой земле с ярким фонарем до конца жизни, но не смогла бы найти его.
- Кейтлин, пожалуйста, проснись! Умоляю тебя.
Это было отец. Она слышала его голос. Слышала, как он плачет.
У нее в ответ по бледным щекам текли слезы раскаяния.
Какая же она все же неблагодарная дочь. Принесла столько горя своим бедным родителям.
Но она не могла.
Они должны были простить ее.
Она не могла проснуться. Для чего? Она всегда просыпалась только потому, что должна была дождаться Саймона. Это всё, что у нее было.
У нее больше ничего не осталось.
Что она наделала?
В ней не осталось сил ни на что, даже на то, чтобы просто открыть глаза. Просто дышать. Она не могла…
- Саймон… – простонала Кейтлин, чувствуя, как всё содрогается и разбивается в груди. Как будто она снова падала и слышала хруст собственных костей.
Как невыносимо! Как невыносимо дышать…
Как невыносимо жить!
Потом всё резко оборвалось.
Кто-то поднял ее за голову, и что-то горькое влили ей в рот.
- Это поможет! – раздался убежденно-дрожащий голос тети Корнелии.
И действительно это помогло.
Жар отступил, мрак растворил неяркий свет. Агония прекратилась, и Кейтлин даже уснула.
Но пробуждение пришло быстро, резко.
«Попробуй догнать меня!»