Как странно, такоё знакомое место…
Кап… кап… кап…
Кейтлин изумленно застыл, услышав этот звук.
Звук, который ей снился по ночам! Она совершенно определенно слышала этот звук.
Кейтлин не могла дышать. Боже правый, так это!.. Это место существовало?
Легкий, рассеянный свет, непонятно откуда лившийся сверху, осветил место под каменистым сводом.
Там что-то мелькнуло. Тень. Высокая, темная тень…
Кейтлин перестала дышать, когда увидела, как еще ближе выступает высокая фигура. Точно как целую вечность назад на пляже, когда он вот так же вышел к ней из-за деревьев.
У нее заныло сердце. И застыло, едва не выпрыгнув из горла.
Это был Саймон! Ее Саймон! Она не могла ошибиться. Она узнала бы его даже с закрытыми глазами.
Саймон!
В одном черном халате, накинутом поверх измятой, ставшей почти серой, рубашки и черных, длинных панталон.
«Он никуда не уезжал, не пропало ничего из его вещей. Он… просто исчез. В той одежде, в которой был».
О Господи!
Облегчение вместе с потрясанием обрушились на нее, заставив оцепенеть. Кейтлин не могла пошевелиться, боялась дышать. Не только потому, что она нашла его.
Ее поразил его вид, в котором он пребывал, когда невольно повернулся в ее сторону.
Пока что, незамеченная им и находясь в самом дальнем углу пещеры, она жадно всматривалась в до боли родное лицо. Осунувшееся, исхудавшее, изможденное, почти иссохшее. Волосы его взлохматились, на щеках выступала густая, неухоженная борода, затемняя его загорелое лицо. Нет, бледное. Почти белое… Он выглядел так, будто стал стариком, потому что виски его полностью поседели.
Боже правый!
Она проглотила комок в горле и медленно стала подниматься по гладким, холодным каменным ступенькам, уговаривая сердце биться еще немного и не разорваться, потому что ей нужно было еще столько всего сделать.
- Саймон, – позвала она его глухо.
Голос ее разнёсся по пустынной, окутанной безмолвной тишиной, пещере, ударился о каждый каменный выступ и вернулся к ней, захватив его большую фигуру своей вибрацией.
Он замер посередине пещеры и резко обернулся.
У нее едва не подкосились ноги, когда она наконец увидела его глаза. Глаза, которые так и не увидела с памятной той ночи; глаза, которые хотела увидеть больше всего на свете. Самые обожаемые, самые невероятные голубые глаза на свете. Самые печальные, безжизненные, остекленевшие.
И самые изумленные.
- О Господи, – он застыл. – Кейти?
Его голос прокатился до нее, врезался ей в грудь и перевернул ей сердце.
Господи, она нашла его!
Его голос, его глаза, его лицо… Она вернула себе его всего. Без остатка, пусть на одно короткое мгновение, но она нашла его.
Ничего на свете больше не имело значения.
Он стоял и изумленно смотрел на нее, а Кейтлин, босая, шла по неровному, холодному каменистому полу, не видя ничего, кроме него. Шла прямо к нему, не замечая горячих слез, которые стекались по щекам, по подбородку, даже по шее и тонули во влажной материи ночной рубашки, в которой она всё еще была.
Едва передвигая ноги, почти так, как он учил ее в детстве, Кейтлин подошла к нему вплотную и встала перед ним. Такой высокий, что она никогда бы не доросла до него. Руки ее дрожали, но она потянулась к нему, оглушенная смертной потребностью коснуться его, обхватила его за торс и мгновенно прильнула к нему, уткнувшись лицом ему в грудь. Слёзы хлынули из глаз горчим потоком. Боже правый, наконец она смогла почувствовать его! Смогла прижать к себе так крепко, чтобы прогнать эту холодную, бездушную пустоту, которая царила внутри нее. Боже, как же ей было пусто и одиноко без него!
- Я нашла тебя, – плакала она, зажмурившись. – Боже мой, Саймон, я нашла тебя!
Как мучительно долго его не было с ней! Как вообще она смогла так долго жить без него!
Саймон содрогнулся от потрясения. От такой вековой боли, что едва не рассыпался на части. Обитая в безвестие и пустоте, он никогда не задумывался о холоде, который царил вокруг, но именно сейчас оцепенелый озноб прокатился по нему с такой силой, что у него задрожали колени.