- Об этом нельзя говорить!
Саймон вздрогнул и горестно повторил:
- Об этом нельзя говорить.
Кейтлин не могла дышать, потому что было совершенно очевидно, что происходит что-то неладное. Она всегда знала, когда Саймон мог наврать… или утаивать от нее что-то. И сейчас был как раз такой момент. Кейтлин была в этом уверена.
Высвободившись из его объятий, она сделала шаг назад, чтобы лучше видеть его, и снова спросила:
- Что происходит? – Она огляделась вокруг, в поисках голоса. Ее охватило дурное предчувствие. – Я должна знать правду! Что всё это значит?
- Нельзя задавать вопросы, – строго, недовольно заметил голос.
В груди что-то дрожало, мучилось и грозилось оборваться от страха.
- Но я уже здесь. Могу я узнать, что происходит?
- Нельзя! – в унисон сказали голос и Саймон.
Кейтлин ошеломленно посмотрела на Саймона, начиная догадываться. Господи, это было… Она готова была убить его за это! Он не мог, просто не мог так поступить! Не зря однажды ее посетила мысль о том, что он знал о силе, которая заставляет людей прыгать с Бичи-Хеда.
- Но это бессмыслица какая-то! Вы водите меня за нос!
Голос не выдержал и выпалил:
- Он здесь потому, что отдал свою душу за тебя!
У нее оборвалось всё в груди. Полными слез глазами, она уставилась на застывшего Саймона.
- Это… это правда? Ты отдал свою душу за меня?
Саймон отвернулся от нее и зарычал, глядя вверх. Сжав руки в кулаки, он выставил их вперёд, шагнул в сторону и грозно велел:
- А ну выходи сюда! Ты всё испортил! Выходи и дерись со мной, и будь я неладен, если не побью тебя! Ты что натворил?
Он стоял в боксерской позе и ждал своего противника, а большой бархатный халат висел на его исхудавших плечах, как будто из чужого гардероба.
Кейтлин не заметила, как слезы снова покатились по щекам. Сколько она мучилась из страха быть для него только другом, остаться для него только другом детства. Как сильно она боялась, что тем своим поцелуем могла рассердить его, могла значить меньше, чем…Но это!
Невероятно!
- Так ты что-то сделал с собой? – Она задыхалась, вспомнив рассказы о том, как часто он приходил на кладбище. На ее могилу. – Саймон!
Он зарычал и выше поднял кулаки, не собираясь даже поворачиваться к ней.
- Выходи, проклятый! Я прикончу тебя!
Голос вздохнул, обращаясь к Саймону.
- А теперь уходи!
На этот раз похолодела Кейтлин и повернулась туда, куда смотрел Саймон, будто обладатель голоса стоял там.
- Не смей! – Она вскинула руку. – Ты обещал, что дашь мне время!
- Мой обмен нельзя отменить! – в свою очередь зарычал Саймон, начиная звереть от ярости, от бушевавшей в груди боли.
- Я создаю правила! – рассердился голос.
- Тогда бессмыслица получается! – еще больше рассвирепел Саймон, готовый убить этот голос. – Что за правила, если я потом так же потребую занять ее место!
Кейтлин обернулась к нему.
- Я не позволю! – Когда Саймон резко посмотрел на нее, Кейтлин быстро добавила: – Я не позволю отменить мой обмен, потому что я потребую занять твоё место!
Глаза его потемнели так, что стали почти черными. Кулаки дрожали. Он сам весь дрожал, боясь превратиться в каменное изваяние. И боялся взорваться от отчаяния.
Тишину нарушил недовольный голос:
- Я не могу держать здесь двух душ. Здесь может быть только один из вас.
Кейтлин вытерла слезы и улыбнулась Саймону.
- Ты отпустишь его! У нас был уговор.
Ему не было больно так наверное никогда прежде. Потому что Саймон вдруг с ужасом осознал, что это за сила в ее глазах.
О Господи!
- И у нас был уговор, – улыбнулся он сквозь вековую боль в сердце, обращаясь к голосу. – Я не позволю ей остаться здесь.
Улыбка сбежала с ее лица. Проглотив комок в горле, Кейтлин медленно подошла к нему и с благоговейной осторожностью накрыла ладонью его напряженный, застывший кулак. Господи, неужели она… так много значила для него? Значила даже в тот день, когда они пили чай в гостиной ее дома. Значила намного раньше, чем могла себе представить.