- Но… как мы тут оказались?
- Нас вернули.
На этот раз застыла Кейтлин.
- А ты… ты помнишь? – осторожно спросила она. – Помнишь, что говорил мне?
Лицо его потемнело.
- Ты вся моя жизнь, Кейти. Мне нежно напоминать, как сильно я люблю тебя. Люблю с тех пор, как только увидел.
Кейтлин не заметила, как вновь очередные слезы покатились из глаз. Только они не было жгучими или болезненными. Впервые в жизни ей не было больно смотреть на него и слушать его слова.
- Почему ты мне никогда ничего не говорил?
Лицо его посуровело. Три морщинки залегли на лбу, а две между бровями.
- Это… – Саймон сокрушенно покачал головой. – Я думал, что это ничего не изменит.
Сердце ее защемило от любив к нему.
- О, как ты ошибаешься!
Он замер.
- Правда?
Она улыбнулась сквозь слезы улыбкой, которая едва не сокрушила его.
- Знаешь, как страшно любить того, кто намного старше тебя и постоянно говорит, что должен уйти, чтобы вести взрослую жизнь?
Саймон никогда не смотрел на это ее глазами. Никогда не думал, каково ей, когда уезжал от нее. Это было так… ново. Так сокровенно, будто она открывала ему самые древние тайны человечества.
- О чем ты? – сдавленно спросил он.
Кейтлин протянула руку и коснулась его виска с сединой. Седина, которая появилась там в пещере. Ее пальцы скользнули ниже. А эта седина появилась потому, что он слишком долго жил без нее. Теперь она знала это.
- О том, что я была глупой. И очень напуганной. Мне столько раз приходилось отпускать тебя, что я боялась, что ты можешь не вернуться ко мне. Я же была такой маленькой, а ты был таким взрослым.
Глаза его потемнели.
- Если бы ты знала, как я ненавидел свой возраст.
На этот раз застыла Кейтлин.
- Что?
Саймон накрыл ее руку в своих волосах, притянул к своим губам и осторожно поцеловал ее пальцы.
- Ты так быстро росла и превращалась в удивительную, красивую и трогательную девушку. Я боялся, что к тому времени, когда ты подрастешь, я стану слабым и немощным стариком, и ты никогда больше не посмотришь на меня.
Кейтлин не могла поверить своим ушам.
- Ты… ты действительно так думал?
Ей вдруг стало больно оттого, что он смел даже сделать подобные предположения.
Но он выглядел крайне серьезным, когда кивнул.
- И эти мои поездки… – Он застонал. Отчаянно, мучительно. – Я ненавидел каждый день, который отдалял меня от тебя. Я так часто хотел вернуться, но сперва мое обучение, потом Индия… – Опустив ее руку к себе на грудь и скользнув пальцами ей в волосы, он осторожно отвел от ее лица золотистую, вьющуюся прядь. – Я хотел быть рядом с тобой, когда ты вошла бы в свой первый сезон, хотел подарить тебе твой первый танец. Хотел…
Голос его оборвался, и по тому, как потемнели его глаза, Кейтлин прекрасно поняла, что он не договаривает.
- Знаю… – вымолвила она.
Он покачал головой.
- Каждый раз, когда я получал письма от матери, каждый раз, когда заканчивался сезон и ты возвращалась домой, я понимал, что еще есть надежда. Когда я понял, что могу вернуться, это был самый счастливый день в моей жизни, потому что я знал, что вернусь к тебе, но… – Саймон сокрушенно вздохнул. – Я опоздал, потому что ты обручилась и… Как я мог что-то сказать тебе?
А она так часто твердила, что любит… другого! Твердила, не понимая, что этим… причиняет ему боль.
Кейтлин было страшно и больно от того, сколько боли и страданий она причинила ему.
- Я не любила его, – призналась она, не в силах спрятать глубокое, сокрушительное раскаяние в своем голосе. – Я… я наверное самая глупая и невежественная девушка на свете, и самая жестокая, потому что я обманывала всех. Обманывала своих родителей, себя, Джека. И тебя. – Ей было так горько от этой мысли, что она закрыла глаза и опустила голову ему на грудь. – Но потом, когда ты вернулся, во мне что-то стало происходит. Возможно страх, в котором я жила с пяти лет, ведь именно с этого возраста я начала жить со страхом того, что ты уйдешь, медленно стал рассыпаться. Вместе с этим во мне стало пробуждаться то, с чем я уже не могла бороться. – Приподняв голову, Кейтлин снова заглянула ему в глаза. – Не могла бороться, но вместе с тем… Тебе ведь нравились девушку с темными волосами.