Саймон готов был дать ей ножницы и высунуть язык, чтобы она отрезала его за эти слова. В тот день, делая свои умопомрачительные заявления, он надеялся скрыть свои чувства. Но даже понятия не имел о том, что может тем самым ранить ее. Ранить так глубоко, в самое сердце.
- Я ведь видела футляр с флейтой у вас в гостиной в тот первый день, когда пришел навестить тебя.
На золотистой, длинной реснице повисла одинокая слезинка. Боже, неужели они оба были настолько глупы?
Нет, напуганы, полные любви, которую не могли сдержать, но которую удерживали обстоятельства.
- Правда? – спросила она, все мгновенно поняв.
Саймон осторожно поймал пальцем слезинку.
- Ты сыграешь мне когда-нибудь, любовь моя?
Она боялась разрыдаться в голос. От облегчения, от того, что закружилась голова.
- Если у тебя не будет болеть голова, я буду играть до конца твоих дней.
Саймон выпрямился.
- Кейти…
Она прижала палец к его губам.
- Пожалуйста, спроси меня, куда я поехала в то утро!
Он застыл, прекрасно зная, о каком утре она говорит. День, который он не хотел вспоминать никогда в жизни.
- Не нужно…
Она подалась вперед, задолжав ему объяснения.
- Тот твой поцелуй в саду… Он помог мне даже больше, чем ты можешь себе представить. Всё встало на место, но… Я подумала, что ты рассердился на меня за то, о чем я попросила.
Лицо его исказилось.
- Не могу поверить! – выдохну Саймон ошеломленно. – Да это самое лучшее, что происходило со мной за всю мою жизнь! – Он вдруг снова застыл. – Или ты думаешь, я веду в сад каждую попавшуюся мне женщину и так целую… – Саймон замолчал, увидев, как от едва прикрытой боли потемнели ее глаза. Она смотрела на него сейчас так же, как тогда в саду. И он… внезапно понял, что она могла подумать в тот момент. У него защемило сердце. – Кейти, та женщина для меня ничего не значила.
У Кейтлин замерло сердце.
- Что?
Саймон вздохнул.
- Я даже не помню, как звали ее, потому что… – Осторожно он коснулся ее щеки, убирая назад волнистую золотистую прядь. – Я должен был уйти тогда из залы, иначе мог… натворить больших глупостей, когда там появилась ты.
Кейтлин думала, что вот сейчас у нее остановится сердце.
- Ты знал, что я приехала?
Саймон болезненно нахмурился.
- Ты думала, я не замечу этого? – Он медленно покачал головой. – Невозможно, любовь моя. Как я могу не замечать тебя? С каждой нашей встречей ты выглядела так потрясающе, что я начинал терять голову. То твой тот нежно-зеленый наряд на ужине, то волшебный золотистый наряд в театре… – Он снова вздохнул. – Я боялся, что в день бала, если подойду к тебе, я просто потеряю голову.
Кейтлин не могла поверить своим ушам, изумленная до глубины души.
- Ты замечал, во что я бывала одета?
Она выглядела такой умилительно-потрясенной, что Саймон даже улыбнулся, так сильно любил ее в эту минуту.
- Господи, Кейти, как я мог не заметить тебя, когда от одного твоего присутствия у меня волосы вставали дыбом!
Если бы только она знала, если бы хоть как-то догадалась!..
Кейтлин думала, что невозможно любить его еще больше, но в это самое мгновение любовь к нему просто душила ее.
Присев на постели, она снова прижала пальцы к его губам.
- Я думала… так долго думала, что ты не замечаешь меня, относишься ко мне, как к маленькой девочке, которая постоянно ходила за тобой. Оттого мне и стало страшно тогда после поцелуя, поэтому я убежала, но… – Она опустила голову. – Я любила тебя. Любила всегда. Мне было стыдно за то, что я обманывала вас всех. На утро после того бала мне было так стыдно, что я не могла больше жить с этим обманом. Поэтому я поехала к Джеку, чтобы вернуть ему кольцо, потому что о свадьбе не могло быть и речи. Но…
Поняв по ее голосу, что она собиралась сказать что-то важное, Саймон приподнял ее лицо к себе за подбородок.
- Но что?
Глаза ее потемнели и потухли.