- Я увидела в его доме женщину, ребенка. Его жену и ребенка.
Саймон застыл от изумления.
- Жена? Она была его женой?
Кейтлин удивленно посмотрела на него.
- Когда ты узнал об этом?
Саймон вздохнул.
- Когда пошел, чтобы предупредить, что мы поедем кататься на яхте. – Увидев, как расширяются ее глаза, он поспешил объяснить. – Я пришел не вовремя. Дверь мне открыла эта… женщина. С ребенком. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что это его ребенок. Но я… я не знал, что она его жена. Боже правый, – выдохнул он с раскаянием. – Я не знал, что он еще и женат! Мерзавец!
Кейтлин покачала головой, прижав пальцы к его щеке.
- Не нужно. Не нужно сердиться на него.
- Но я едва не позволил ему… тебе…
Она снова с непоколебимым убеждением покачала головой.
- Я бы никогда не вышла за него замуж, даже если бы не узнала правду о нем. Тогда в театре… Когда он держал мою руку, я ничего не чувствовала. – Она сглотнула. – Саймон, я не чувствую ничего, когда другие касаются меня. Когда ты смотришь на меня, я вижу вселенную, я вижу мир, который может быть прекрасным, но только с тобой. – Она взяла его руку и прижала к своей груди. – И моё сердце… оно бьется только для тебя. А когда тебя нет, оно не в силах совершить даже двух ударов. Я знаю это, потому что однажды прошла этот злой круг. У меня не получается даже дышать без тебя.
Он сам не мог дышать, не мог пошевелиться. Его Кейти. Неужели это правда? Он невольно застыл, ожидая услышать голос. Но не было голоса. Зато он чувствовал биение сердца, которое отныне принадлежало ему. Окончательно и бесповоротно.
- Я люблю тебя! – прошептал Саймон, задыхаясь от любви к ней. Он резко притянул ее к себе и поцеловал. Так крепко и яростно, что она упала ему на грудь, придавив его своей волшебной, восхитительной тяжестью. – С первых минут, как только я увидел тебя, я не умел ничего, кроме как любить тебя. Ты все мои помыслы, Кейти, вся моя вера, моё солнце и мой ветер. – И снова поцеловал ее, туманя голову и рассудок. – Без тебя есть только ад и пустота. Я знаю, потому что однажды прошёл этот злой круг. У меня не получается ни дышать, ни жить без тебя.
Сердце щемило и рвалось к нему с неистовой силой, которую Кейтлин даже представить себе не могла, но осторожно прижала палец к его губам.
- Нет больше ада, – прошептала она. – Есть только ты.
- И ты, – промолвил Саймон, снова накрыв ее губы.
Кейтлин улыбнулась сквозь слезы и, раскрыв губы, с упоением ответила на поцелуй, чувствуя, как радость медленно заполняет ее сердце. И счастье. Ей невольно вспомнился голос. Жаль, что она не объяснила, что сердце может не только болеть, но и разрываться от счастья. Нет, голос возможно, совсем бы запутался.
Саймон осторожно перевернул ее на спину, уложил на подушку и заглянул ей в глаза.
- Чему ты улыбаешься?
Она взяла его лицо в свои ладони, стараясь поверить в то, что отныне он принадлежит ей.
- Тому, что ты только мой.
Он улыбнулся ей в ответ. Опустив голову, Саймон стал покрывать поцелуями ее лицо, лоб, щеки, подбородок, шею. Всю шею, благоговея от нежности теплой кожи, под которой отчаянно билась одинокая жилка.
Кейтлин едва не застонала от упоения. Господи, как хорошо! Как хорошо, когда нет больше мыслей и удрученных обстоятельств, которые могли помешать ей насладиться этим дивным моментом. Как хорошо и сладко чувствовать на себе его теплые губы. Она и забыла, как это было волшебно, как это было незабываемо. Пламенно… обжигающе… Почти, как сейчас, потому что сейчас было гораздо лучше. Так хорошо, что она хотела, чтобы это мгновение длилось вечно. Потому что, когда он касался ее, внутри нее всё замирало от сладкого волнения и необъяснимого желания быть к нему еще ближе, если только это было возможно.
- Почему мне кажется, что есть еще какая-то причина твоей улыбку? – пробормотал он, завораживая ее нежными прикосновениями к обнаженной до плеч коже, по которой побежали мурашки.
Кейтлин с трудом удержалась от того, чтобы не издать предательский стон слабости.
- Ты – все мои причины. Что может быть еще?
Он замер и приподнял голову.
- Правда?
Она погладила его по голове, пропуская мягкие тёмно-русые пряди между своими пальцами. Как же она обожала гладить его волосы!