- Правда.
Улыбка его погасла. Он смотрел на нее так серьезно, что ей снова стало не по себе.
- Никогда больше не болей. Ненавижу, когда ты болеешь.
- Я болела? – Она вдруг спохватилась. – Как мы оказались в Рейвенхилле?
- Мы оказались в моем кабинете. Именно оттуда меня забрал голос. Ты была без сознания. Вся мокрая… У тебя был жар. Ты простудилась. Мы перенесли тебя сюда…
- Мы?
Глаза его наполнились теплом.
- Моя мама. – Он улыбнулся. – Дядя Уолтер и тетя Марта.
О Господи! Кейтлин вся сжалась. Она же… попрощалась с ними. Интересно, сколько она отсутствовала?
- Тебя не было только одну ночь, – ответил он, будто прочитал ее мысли. Как всегда. Осторожно проведя пальцем по ее щеке, Саймон добавил: – Они были очень напуганы, когда не нашли тебя, но еще больше поразились, когда обнаружили меня вместе с тобой на полу в кабинете.
Кейтлин едва сдержала улыбку.
- И что ты им сказал, когда они увидели нас? Как ты объяснил, что произошло?
Саймон улыбнулся, счастливо, заразительно и сказал просто:
- Что ты, наконец, нашла меня. И вернула домой.
Кейтлин не смогла сдержаться и рассмеялась. И услышала, как к ее смеху примешивается его глубокий, рокочущий смех. И внезапно поняла, что счастлива. Нестерпимо. Бесконечно.
- Я люблю тебя, мой Саймон! – молвила она, прижав руку к его загорелой щеке, покрытой мягкой щетиной.
Он сверкнул на нее своим завораживающими голубыми глазами и ухмыльнулся.
- Я всегда любил тебя, только тебя одну. Все свои двадцать семь лет.
Она поморщилась.
- Это нечестно, я же была в твоей жизни всего двадцать лет.
- Ты есть и сейчас.
- И всегда буду. – Она подалась к нему и поцеловала его в губы, вызвав в нем судорожную дрожь. – Я была твоей с тех пор, как открыла глаза и увидела тебя. В моей жизни никого не было так много кого-то кроме тебя.
Эти слова потрясли его до глубины души. Потому что он знал, что это так. И так будет всегда.
Невероятно. Как долго он мучился от того, кем был для нее, но даже представить себе не мог, что Кейти откроет ему любовь намного сильнее, чем его собственная.
- Не могу поверить, что ты любишь меня, – хрипло промолвил он, завороженный блеском ее глаз.
У нее защемило сердце. Подняв руку, Кейтлин прижала пальцы к его губам.
- Не любить, а обожать, – поправила она с безграничной любовью. – Тебя можно только обожать. Я же обещала, что найду того, кто будет тебя обожать. Вряд ли на свете существует кто-то еще, кроме меня.
Саймон невольно улыбнулся. А ведь верно, он хотел именно полного, безраздельного, только ее обожания. Он получил не только ее любовь, но даже больше. И это было восхитительно.
- Я восхищен, любовь моя, что ты сдержала обещание, – прошептал он, какое-то время не в состоянии дышать, а потом понял, что если действительно не будет дышать, то просто задохнется, а этого он очень не хотел в самый счастливый день своей жизни. Их жизни.
- Ты дышишь? – до боли знакомым голосом спросила Кейтлин, прижав руку к его щеке.
Да, теперь он мог не только дышать. Саймон собирался любить ее всю оставшуюся жизнь, собирался покрыть ее всю с ног до головы поцелуями, которые всё это время не смел предложить ей. Поцелуи, которые он задолжал ей.
- Итак? – он выгнул бровь, снова прижавшись к ее губам, так крепко и легко, что она затаила дыхание. И это ему понравилось, ужасно нравилось чувствовать, как она не может дышать, когда он касался ее. – Когда ты сыграешь мне на флейте?
Кейтлин звонко рассмеялась, как будто погладила солнечные лучи.
- Как только ты слезешь с меня.
Он улыбнулся, не в состоянии отпустить ее. Тем более сейчас.
- Невозможно…
Она зажмурилась, когда почувствовала, как он снова скользит губами по ее шее и прижимается того места, где отчаянно билась жилка. Ее реальность! Вся ее жизнь. И беспредельная любовь, которую они смогли отвоевать у этого мира.
Веки ее отяжелели и закрылись. Кейтлин вздохнула, не в состоянии пошевелиться.
- Наши родители могут войти сюда в любую минуту, – произнесла она, погладив его мягкие волосы. – То, что ты делаешь, неприлично. Что они подумают?