Саймон знал, что она еще слишком слаба, чтобы так бессовестно волновать ее, и должен был отпустить ее, чтобы она смогла отдохнуть. Он собирался скоро отпустить ее, но никак не мог перестать дотрагиваться до нее.
- Подумают, что мы наконец занялись правильным делом.
Она глухо рассмеялась, скользнув пальцами ему в волосы.
Господи, как же он соскучился по ее смеху!
- Ты должен отпустить меня.
- Не могу, – просто ответил он, приподнялся и снова припал к ее губам, глубоко, страстно. – В ближайшем будущем это будет крайне затруднительной задачей, любовь моя.
Ей вдруг стало трудно дышать.
- Тогда забудем про флейту?
Он снова поцеловал ее.
- На ближайшие несколько десятков лет, думаю, да… Потому что я собираюсь излить на тебя всю ту любовь, которая скопилась во мне.
Она со счастливой улыбкой притянула его к себе.
- В ближайшие несколько десятков лет? – попыталась ухмыльнуться она на его манер.
Он поцеловал ее улыбку.
- Гораздо, гораздо дольше, любовь моя!
Эпилог
Эпилог
Десять месяцев спустя
Саймон бежал с такой скоростью, с которой не бежал никогда в жизни, но он должен был быть первым. И правда был первым, оставив позади свою мать, тетю Марту и дядю Уолтера, которые никогда бы не поспели за ним.
Снова раздался этот голос, самый сладкий голос на всем белом свете… Нет. Самый сладкий он уже слышал двадцать один год назад.
Интересно, какие глаза посмотрят на него на этот раз?
Он скрестил пальцы на удачу. Пусть будут зеленые.
На этот раз дверь распахнул он сам.
Только… На этот раз он не был так спокоен, как двадцать один год назад. Тогда он даже не представлял, сколько страха мог натерпеться, сидя в кабинете и вливая в себя порцию за порцией бренди, чтобы успокоиться, но это не помогало, а делало еще хуже, когда он всякий раз слышал тихие стоны Кейтлин. Он знал, что она сдерживается ради него, но… Черт побери, ей не должно было быть так больно! Как он допустил это?
Был вечер. Предзакатное солнце теплыми, оранжево-золотистыми лучами заливало всю комнату и купал будто в волшебном облаке кровать, в которой сидела Кейтлин.
Саймон обессилено привалился к косяку двери, когда увидел, как она, полу-присев и откинувшись на подушки, с распущенными, вьющимися волосами, сверкающими зелеными глазами со счастливым обожанием и капелькой вины смотрит на него и улыбается.
И прижимает к груди небольшой сверток.
В сердце его взорвалась оглушительная любовь к ней.
- Не честно, – простонал он, задыхаясь.
Улыбка ее стала шире.
- Прости, но я на этот раз опередила тебя.
Господи, как же он любил ее! Это… это не поддавалось объяснению! Это никак нельзя было объяснить.
Собравшись с силами, он подошел к ней. Кейтлин притянула к себе одеяло, освобождая место рядом с собой, куда Саймон медленно опустился, боясь потревожить ее.
Доктор, круглолицый с густыми бакенбардами мужчина, улыбнулся и кивнул, давая понять, что всё хорошо.
Саймон посмотрел на жену, которая подарила ему столько счастья, что иногда он боялся, что сердце лопнет в груди. Сердце… Пожалуй, самый странный орган, который мог придумать Господь. Его сила и способности не поддавались логическому объяснению. Как и его любовь.
Подавшись вперед, Саймон коснулся губами губ жены, благоговея перед ней.
- Кейти… – обронил он, задыхаясь и не в состоянии произнести что-то еще.
Она улыбнулась, прекрасно всё поняв, прижала руку к его щеке и поцеловала его в ответ.
- Посмотри, – сказала она, повернув к нему сверток.
Саймон хотел посмотреть на своего малыша, но в дверях появились родители. Охая и плача, Марта и Корнелия подошли к кровати и забрали у него из рук сверток прежде, чем он даже успел бросить хоть один взгляд. Они умиленно застыли, но потом повернулись и показали дедушке.
Саймон обхватил плечи жены рукой и притянул ее к себе, следя за родными.