Он даже поежился.
- Нет, конечно.
Что-то с тяжестью упало в груди.
- А я думала…
Глаза его прищурились.
- О чем ты думала?
Кейтлин стала совершенно серьезной, с трудом подавив возникший в горле внезапный комок.
- Думала, что тебе нравятся светлые волосы.
- Вот уж нет, – с еще большей мрачностью заявил он, скрестив руки на груди.
Сделав глубокий вдох, Кейтлин продолжила тем же серьезным тоном.
- А глаза? Какого они должны быть цвета?
- Тёмные, – снова заявил он, будто точно знал, чего хочет.
Это ужасно не понравилось ей.
- Темно-карие, темно…
- Просто тёмные!
Кейтлин больно сжала зубы.
- Не светлые, – подсказала она. – Верно?
Он медленно кивнул.
- Совершенно верно.
- А если предположим… темно-зеленые?..
- Нет! Черные… Да, мне определенно нравятся черные.
Он что, выдумывал на ходу или точно знал, чего хочет?
Кейтлин и на этот раз смолчала, сдерживая себя, как могла.
- Хорошо. Про черты лица не буду спрашивать, иначе ты решишь, что я сужу предвзято. К тому же красота зависит от точки зрения ее наблюдателя, а не от моих предпочтений.
- Гораций?
Кейтлин рассеянно взглянула на его.
- Что?
- Ты цитируешь Горация?
- А девушка твоей мечты должна что-то цитировать?
Его лицо вдруг стало каменным.
- Не обязательно.
Кейтлин подалась вперед, глядя только в мерцающие, такие пронзительные голубые глаза, от взгляда которых что-то дрожало у нее в груди. Всматривалась в них, пытаясь понять…
- А она должна быть доброй?
Две морщинки обозначились у него на лбу.
- Не обязательно.
- Как хорошо она должна танцевать?
- Главное, чтобы не отдавила мне ноги.
- А рисовать она должна?
- Это совершенно ни к чему.
Кейтлин не заметила, как сжала руку.
- А играть на музыкальных инструментах? – Она сделала вид, что задумалась. – Скажем, на флейте?
Его снова передернуло.
- Ненавижу флейту.
Кейтлин резко встала.
- Почему?
Ей вдруг стало так обидно и досадно, что она была готова расплакаться. Совершенно глупый и неуместный порыв.
- Флейта издает ужасные, тонкие и пронзительные звуки. У меня от нее болит голова.
Кейтлин на этот раз была готова топнуть ногой.
- Но если играть правильно, то звуки будут вовсе не…
Он тоже встал, возвышаясь над ней своим огромным ростом, и Кейтлин внезапно с острым чувством поражения поняла, что она не только никогда не дотянет до него. Она никогда не сможет быть равной ему.
Какая абсурдная и совершенно недопустимая мысль! Мысль, которая сделала тяжесть в груди еще более ощутимой.
Послышались шаги, и в гостиную вошла Марта, графиня Пенсфорд. Невысокая, но худощавая, изящная и светловолосая женщина, тонкие черты лица которой, покрытые сеточкой морщин, выдавали в ней не только знатное происхождение, но и указывали на все те тяготы, которые ей приходилось выносить за свою жизнь, не смотря на свое положение в обществе.
Увидев Саймона, она с улыбкой направилась к нему, сияя своими голубыми глазами.
- Мой дорогой Саймон, я так рада, что ты зашёл навестить нас!
Она подошла и обняла его, как бывало прежде. Саймон нагнулся и поцеловал ее в щеку.
- И я рада вас видеть.
- Как ты добрался до Лондона?
- Всё было сносно, благодарю.
- Как поживает твоя матушка? Почему Корнелия не приехала с тобой?
Саймон покачал головой.
- Она не любит шум большого города.
Марта улыбнулась.
- Завидую ей. Как ловко она обходится без жизни в Лондоне. Разумеется, ей легко, ведь у нее нет дочери на выданье. – Марта посмотрела на свою дочь. – Кейтлин, милая, почему ты такая грустная? Что-то случилось?
Кейтлин прикусила губу.