И все же ей стало так плохо, что Кейтлин резко встала со своего места.
Джек мгновенно вскочил на ноги. Мужчины тоже хотели подняться, но Кейтлин слабым жестом руки умоляюще шепнула:
- Прошу вас, не нужно.
- В чем дело? – обеспокоенно спросил Джек, повернувшись к ней.
Она задыхалась и понимала, что не может находиться здесь.
- Я хочу…
- Освежиться? – подсказал Джек, заботливо беря ее за руку.
От этого нежного пожатия у нее едва не выступили слезы на глаза.
- Да.
- Пойдем, я провожу тебя.
Они прошли по узкому проходу заставленных стульев мимо его сестры и матери, и оказались перед Саймоном, который стоял у стены и внимательно смотрел на них.
- Что-то не так? – тихо спросил он низким голосом так, что Кейтлин даже вздрогнула.
И тут же почувствовала, как пальцы Джека сильнее сжали ей руку.
- Нет, всё хорошо, – как-то слишком резко ответил Джек.
Удивленная, Кейтлин подняла голову. Джек смотрел на Саймона напряженно, непривычно остро, поджав челюсти. Выражение же лица Саймона оставалось совершенно непроницаемым.
- Моя помощь нужна?
Джек снова ответил прежним резким голосом:
- Нет. – Он повернулся к портьере, чтобы отодвинуть ее для Кейтлин. – А теперь позвольте…
Он не договорил, потому что Саймон, стоявший ближе к портьере, отодвинул ее быстрее, чем он.
Кейтлин отчетливо услышала, как Джек скрипнул зубами, но промолвил:
- Благодарю.
И повел ее к двери.
Они вышли в пустой коридор, и Кейтлин смогла вздохнуть. Ей не понравилось то, как Джек разговаривал с Саймоном, но когда Джек заботливо взял ее за руку и выразил желание сопроводить ее до дамской комнаты, Кейтлин не осмелилась заговорить об этом, потому что… Тем самым вложила бы в этот разговор смысл, которого возможно просто не существовало.
Она была слишком взволнована, слишком встревожена.
Оказавшись в уединении дамской комнаты, где горел приглушенный свет, призванный еще больше успокоить ее, Кейтлин медленно подошла к столику, на котором стоял графин с водой и полотенца, привалилась к ней и закрыла глаза. И старалась дышать.
Беспросветная мука сжимала ей душу, угрожая какой-то неминуемой расправой. Она ведь не сделала ничего… Никто ничего не сделал, тогда… Господи, что с ней не так? – в который раз вопрошала Кейтлин, испытывая нарастающее отчаяние. Такое сильное, что у нее дрожали руки. Ей хотелось присесть и зарыдать. Или убежать отсюда, далеко-далеко, где ее никто не смог бы найти.
Может, она становится эгоисткой? Хочет всё и сразу, всё только для себя? Но как можно быть такой неблагодарной? Она ведь… желала счастье всем тем, кого любила. И хотела сделать счастливым тех, кто любил в ответ ее. Почему всё было так сложно? Почему она чувствовала себя так, будто тонет, будто трясина затягивает ее в беспросветную бездну, а она ни за что не может уцепиться, чтобы спастись, уцелеть?
Разве она не сделала правильно, выбрав Джека? Боже, как она может сомневаться в этом? Как может не хотеть, чтобы другие достойные женщины обратили свое внимание на Саймона? Он же столько лет скитался по свету, долго болел, долго работал, поседел от того, что о нем плохо заботились в далекой Индии. Она всем сердцем желала ему счастье, но… у нее болело сердце всякий раз, когда она думала об этом!
Кейтлин задрожала, ужасаясь того, что если еще немного будет думать об этом, у нее разорвется голова. Почти как тогда во время поедания перца чили, когда ее голова действительно чуть не лопнула.
Умыв лицо холодной водой и немного придя в себя, Кейтлин вышла и тут же увидела Джека. Он протянул ей руку, улыбнулся и повел ее обратно.
Но пока они возвращались, раздался звонок для антракта.
- Хочешь что-нибудь выпить? – спросил Джек, остановившись перед дверями их ложа.
Кейтлин не хотелось ничего, но ей было просто необходимо проглотить комок в горле.
- Да, пожалуйста.
- Лимонад или шампанское?
Сердце сжалось от мучительного воспоминания, но Кейтлин усилием воли взяла себя в руки. Боже, если она и этому придаст большое значение, она просто… пропадёт.
- Шампанское.