Саймон…
В окружении множества незамужних девушек и их мамаш стоял именно он.
Впервые она не поразилась тому, как красиво он выглядел. Кейтлин знала об этом всегда, знала, как на самом деле он мог выглядеть. В черном вечернем двубортном фраке, который подчеркивал ширину его плеч, в белоснежном жилете, расшитом серебряными нитками, и с завязанным на шее идеальным платком, который еще больше оттенял его загар, он показался ей самым красивым из всех, кого она когда-либо видела. Таким красивым, что у нее внезапно перехватило дыхание и заныло сердце.
Ее поразило нечто совсем другое.
То, что он находился в одной с ней комнате, но не подошел к ней. Не подошел после того, как убежал из театра, так и не взглянув на нее. Как будто она больше уже не существовала для него. Как будто они больше не были друг у друга.
Какой-то непреодолимо-жгучий страх медленно заполнил ее всю до краев, заставляя ее цепенеть. Впервые ей было так больно и обидно, что она хотела подойти и по-настоящему ударить его. Что он с ней делает?! То встал и ушел из ложа, не сказав ничего, а теперь вообще не замечает ее. И это человек, с которым она выросла? Человек, без которого она…
Что-то жгучее, пугающе опасное стало давить ей на грудь, когда Кейтлин увидела, как он улыбается темноволосой женщине с томными, темными глазами, которая заняла место только что отошедшей от него молодой дебютантки, которую увела ее мать. Женщина была в слишком откровенном наряде, который почти выставлял ее грудь на всеобщее обозрение. Сделай она неслабый вдох, и выпрыгнула бы из этого вульгарного наряда. Ее темные локоны блестели под ярким светом. Кейтлин затаила дыхание, когда увидела, как она невольно коснулась своими пальцами лацкана его фрака. С ужасом глядя на это, она заметила, как Саймон медленно берет ее руку и… сжимает в своей. И снова улыбается ей.
На этот раз что-то резкое и острое ударило ей в живот, вырвав всё дыхание. Легкие горели. Руки непроизвольно сжались в протестующие кулачки. Кейтлин не могла дышать, потрясенная до глубины души чувствами, которые обрушились на нее. Ей казалось, что если эта женщина не уберет сейчас же свою руку от него, она… Кейтлин просто задохнется! Это… это было… ужасно. Отвратительно. Невыносимое.
У нее так часто билось сердце, что она действительно боялась задохнуться. Почему… почему ее пронзила совершенно внезапная, пугающая мысль о том, что только она может дотрагиваться до него? Почему мысль о том, что другие могут касаться его свободно и без препятствий, причиняла ей такую мучительную боль? Такую острую, что она боялась расплакаться.
Она не слышала голосов, которые раздавались рядом, не заметила, как графиня Камден ушла, как к родителям подошли их знакомые, и они продолжили приятную беседовать.
Кейтлин не могла оторвать взгляд от Саймона. И женщины, которая продолжала стоять рядом с ним. Она невольно прислонилась к нему, что-то тихо шепнула ему на ухо. Он медленно кивнул и, хоть выглядел слегка недовольным, Саймон вдруг взял ее за руку, и они… Они направились к высоким застекленным дверям, ведущим на террасу.
Это так сильно потрясло Кейтлин, что она едва не окаменела. Он и не подумал искать ее на балу, хотя знал, что она приедет. Ни разу не посмотрел в ее сторону, хотя она была уверена, что он почувствует ее присутствие и обернется. Не подумал даже подойти хотя бы ради приличия, чтобы поздороваться, но пошел на террасу с первой попавшейся женщиной, которая что-то шептала ему на ухо! А может быть, она не была уж и первой попавшейся…
- Кейтлин, милая, ты меня слышишь?
Кажется, это был голос матери, но Кейтлин сейчас не смогла бы обернуться, даже если бы ее позвал сам король. Ей казалось, что если она оторвет взгляд от Саймона, она просто умрет. И потеряет его.
Подумать только, он покинул ложе и так и не обернулся, так и не взглянул на нее, сегодня был на балу, но даже не намеревался повернуть голову, чтобы найти ее взглядом, но с обескураживающей легкостью увел из залы совершенно постороннюю женщину, как будто так и должно быть!
Кейтлин внезапно отчетливо, с полной искренностью признала, что ненавидит каштановые волосы и темные глаза, ненавидит женщину, которая сейчас дотрагивалась до него.
В груди у нее что-то горело, дрожало и переворачивалось. Почти как тогда, когда она ела острый перец. Только тогда ей не было страшно и больно так, как в это самое мгновение.