Она пошла вперёд, не замечая никого. Шла, не разбирая дороги. Ей казалось, что если она не догонит их, может произойти… Произойдет то, чего она не вынесет. Что перевернет раз и навсегда ее тщательно спланированный мир.
Она вышла на террасу, и темнота тут же поглотила ее. Снаружи не было никого, ведь бал начался совсем недавно, и гости еще не успели соскучиться и испытать острого желания ретироваться или спрятаться от многолюдной толпы. Фонари еще не зажгли для гостей, которые потом решат прогуляться по раскинувшемуся перед террасой саду. Только луна служила источником неяркого освещения, погрузив всё вокруг в серебристый туман мерцающего света.
Тяжело дыша, Кейтлин прикрыла двери и огляделась. Июньская ночь была темная, но теплая.
Напрягая слух, она прислушалась. И тут же услышала гортанный женский смех.
Руки ее дрожали, сердце колотилось в недобром, каком-то зловеще-неописуемом предчувствии, но Кейтлин заставила себя оторваться от двери и двинулась в сторону голоса, прибавляя шаг с каждым разом, как голос становился громче. Она торопилась так, как не торопилась никогда в своей жизни. Если она опоздает, если только позволит…
Господи!
Земля действительно уходила у нее из-под ног…
Сама не зная до конца, что должна была сделать, Кейтлин почти бежала по узкой дорожке, ведущей в самый дальний угол сада. Там находилась небольшая округлая лужайка, поэтому лунный свет отчетливо освещал две фигуры, которые стояли до ужаса близко друг к другу.
- Саймон! – позвала она его голосом, который не узнала.
Никогда прежде ей не было так невыносимо больно произносить его имя.
Он вздрогнул, отошел от женщины и повернулся к ней.
- Кейти? – произнес он так изумленно, будто действительно не знал, что она находится на том же балу. Будто ему даже в голову не пришло то, что они могли встретиться.
Будто она действительно больше уже не существовала для него.
Что-то резануло ее по сердцу. У нее дрожали ноги, дрожало все тело. Кейтлин вдруг осознала, что ненавидит себя за то, что пришла, что увидела всё это. Что была вынуждена смотреть ему в скрытые темнотой глаза, когда рядом с ним стояла другая женщина. Как будто она помешала ему. Как будто она больше не имела на него никаких прав.
- Кажется, я знаю, кто она такая, – неприятно слащавым голосом произнесла женщина, оставаясь на прежнем месте.
Кейтлин была уверена, что никогда не видела эту женщину. Ей было глубоко наплевать, кто она такая, пока та стояла рядом с Саймоном.
- И как меня называют? – заставила себя произнести Кейтлин, не отрывая взгляд от лица Саймона, укрытого темнотой ночи. Было ужасно обидно, что она не могла разглядеть выражение его лица.
Женщина рассмеялась.
- Кажется, говорят, что в прошлом вы были… Как бы это назвать? Его тенью, ведь так? Или…
В прошлом?
- Уйдите! – оборвал ее жёсткий, гневный голос, как будто прошелся по ней острым лезвием ножа.
- Что? – в недоумении уставилась на него женщина.
Саймон повернулся к ней и процедил:
- Убирайтесь!
Лицо ее застыло. Она с нескрываемым презрением смотрела на него, а потом молча удалилась. С тем же презрением она посмотрела на Кейтлин, мимо которой проходила, но та даже не заметила этого. Даже не думала о том, что оставаясь наедине с Саймоном, навлекает на себя беду быть скомпрометированной. Сейчас ее волновало кое-что другое. То, что разрывало ее на части.
С чем она больше не могла бороться. Что сводило ее с ума целых пять долгих, мучительных дней.
На едва гнущихся ногах Кейтлин шагнула к нему, испытывая просто оглушительное желание увидеть его лицо. Увидеть его глаза, когда скажет ему, наконец, то, чего не говорила никогда.
- Я никогда не была твоей тенью, – прошептала она, остановившись в трех шагах от него.
Он по-прежнему стоял спиной к луне, но теперь Кейтлин немного могла разглядеть его лицо. Еще и потому, что глаза привыкли к темноте. Поэтому она увидела, как застыли, а потом исказились его черты. Она никогда не видела ничего подобного. И никогда не слышала его голос таким, каким он ответил ей.
- Кейти, пожалуйста, не говори ничего.