Голос его прозвучал надломлено, хрипло, умоляюще. Как будто он тонул… задыхался.
Кейтлин задыхалась. Не только потому, что ей было больно. Она задыхалась от того, что должна была сказать ему. Ей было очень страшно, но отступить сейчас было еще страшнее.
Потому что она не представляла, как может потерять его. Не представляла свою жизнь без него.
- Я никогда не была твоей тенью, – повторила снова Кейтлин, не переставая дрожать. Ноги ее дрожали, и она едва стояла на ногах. – Я думала…
Она увидела, как Саймон вздрогнул, а потом медленно подошел к ней. Голос ее сорвался.
- Что ты думала? – спросил он так нежно, что сердце сжалось от мучительной боли.
Кейтлин вдруг поняла, что с трудом сдерживает слезы. Потому что ей казалось, что сейчас должно произойти то, что расставит всё на свои места, даст ответы на все ее вопросы. И навсегда изменит ее жизнь. И его тоже.
- Я думала, что я – часть тебя.
Саймон застонал, подошел еще ближе и, подняв руку, прижал пальцы к ее губам.
- Кейти, пожалуйста, молчи…
Она закрыла глаза от теплоты его прикосновения. От его шепота, который теплым дыханием коснулся ее лица. Что-то дрожало и переворачивалось в груди. Ее трясло так сильно, что она едва стояла на ногах. Кейтлин не могла дышать, не могла больше бороться с собой. Это было выше ее сил. Как он может запретить ей говорить, когда она так много хотела узнать? Когда земля переворачивалась, а она падала в разверзнувшуюся перед ней бездну.
Боль в груди была такой оглушительной, что, подавшись вперед, Кейтлин обхватила его торс руками, уткнулась ему в грудь и заплакала, зажмурив глаза.
- Саймон, кажется, я схожу с ума, – горестно призналась она, почувствовав, как он обнимает ее за плечи. Так крепко, с таким отчаянием, с каким не обнимал никогда прежде. Как будто всё еще был в ее жизни, будто она не потеряла его. Он зарылся лицом ей в волосы, и внезапно Кейтлин обнаружила, что он дрожит. Дрожит так же, как она сама, а может и сильнее. – Господи, Саймон, я действительно схожу с ума!
- Почему ты так говоришь? – послышался его сдавленный голос, который она едва узнала.
Такой хриплый, такой надтреснутый.
- Мне никогда не было больно от того, что ты обнимал меня, – теснее прижимаясь к нему, призналась Кейтлин в преступлении, в котором была виновата она одна.
Он снова вздрогнул и на этот раз прижался щекой к ее щеке.
- Хочешь, чтобы я отпустил тебя?
У нее похолодело в груд. Кейтлин так крепко обняла его, что он даже застонал.
- Не смей! – потребовала она, ведя отчаянную борьбу с собственными слезами. – Не смей отпускать меня!
- Не буду, – заверил он, погладив ее по сотрясающимся плечам. – Ни за что на свете не отпущу.
Ей действительно было больно. Так мучительно и нестерпимо, будто душа плавилась и разрывалась на части. Как будто земля уже давно угла из-под ног, и она всё падала, даже не имея права уцепиться за него. Но она цеплялась, из последних сил пыталась… удержать его в своей жизни.
Потому что он действительно обнимал ее так, словно не собирался больше отпускать ее. Никогда.
Как так вышло? Как так получилось, чтобы от одного прикосновения она боялась разлететься на мелкие осколки, и в то же самое время желала этого больше всего на свете? Он ведь так часто обнимал ее в прошлом. Почему именно сейчас ей казалось, что так он прежде никогда не обнимал ее? Так, будто он принадлежал ей. Будто и она могла принадлежать ему. Это ведь был Саймон, друг детства, который знал все ее тайны, знал все ее мысли и секреты.
Друг, которого она знала всю свою жизнь, и в то же время не знала никогда.
Не знала так…
Внезапно всё на свете стало неважным и ненужным. Кейтлин казалось, что она все свои двадцать лет блуждала в тумане, в каком-то беспросветном мраке, который ничего не смог бы развеять, если бы не это объятие, которое внушило ей совершенно отчетливую мысль о том, что она находится там, где должна была быть всегда. Так и должно быть.
Когда Саймон оказывался рядом с ней, она так много чувствовала. Не чувствовала целых шесть лет. Его не было в ее жизни больше шести лет, и теперь этот срок казался просто немыслимо долгим заключением. Шесть лет она волновалась и думала о нем, не проходило и минуты, чтобы она не вспоминала его, гадая, что с ним и где он. Но теперь он был здесь, в ее объятиях, обнимал так, как и должен был обнимать. Заставлял ее чувствовать то, что она никогда не чувствовала без него. И никогда бы не почувствовала, если бы не он.