Ей еще никогда не было так страшно и так мучительно, как в это самое мгновение. Страшно отпустить его, страшно… Будто только сейчас жизнь открылась ей и собиралась обрушиться на нее откровенной правдой. Как бы ей ни было страшно, но на этот раз Кейтлин должна была пройти через это, чтобы раз и навсегда решить для себя одну важную вещь.
Боль в груди поутихла, и Кейтлин смогла задышать.
Поэтому осмелилась приподнять голову.
Лицо Саймона, близкое, как никогда прежде, было невероятно бледным и застывшим. Темнота продолжала укрывать его, оттого глаза его казались потемневшими, почти черными. Складки вокруг губ стали заметнее, внезапно выдав то, чего она никогда не замечала прежде. Боль, которая сквозила в каждой черточке его лица, что-то темное и сильное, что пряталось в глубинах его глаз. То, что она не могла разглядеть вчера, потому что он опустил голову. Что не могла разглядеть и сегодня из-за темноты ночи. Она никогда еще не была близка к нему так, как в это самое мгновение.
Мгновение, от которого замерло всё внутри.
Она всегда желала ему только счастья, но до этого момента даже не подозревала о том, что это счастье хотела дать ему она.
Кейтлин медленно подняла руку и коснулась его лица, ощущая, как от щемящей нежности перехватывает в горле.
Он вздрогнул и издал тихий стон.
- Кейти… – промолвил Саймон так, будто задыхался.
Она не могла перестать дотрагиваться до его теплой, гладкой кожи. Потребность касаться его была всегда, но никогда еще она не была такой острой и неодолимой, как сейчас.
- Я никогда не видела тебя таким, – прошептала она, потрясенная тем, что это действительно так.
С ней что-то происходило, что-то пугающее и сильное, чего она уже не могла остановить. Ее знобило, но она не могла перестать дотрагиваться до него.
- Кейти… – снова повторил он, но на этот раз еще тише.
Еще немного, и она наконец поймет, как ей быть дальше. Поймет, что ей нужно делать. Еще немного, и она найдет ответы на все свои вопросы.
И тогда Кейтлин сделала то, что никогда не приходило ей в голову.
То, чего она сейчас жаждала больше всего на свете. Будто от этого зависела вся ее жизнь.
- Пожалуйста, поцелуй меня.
Саймон задрожал и мгновенно накрыл ее руку своей.
- Кейти… – Он на миг прикрыл глаза, будто ему было невыносимо всё это. – Это сумасшествие.
Кейтлин подалась еще чуточку вперед, совершенно уверенная в том, что ни за что не отпустит его сейчас. Никогда…
- Я знаю, – улыбнулась она, едва сдерживая очередные слезы.
Еще одно мгновение, и она всё поймет! Кейтлин была уверена в этом, как никогда прежде.
Саймон привалился к ней своим лбом и снова повторил:
- Это сумасшествие, Кейти.
Как же он ошибался! Она закрыла глаза, ощутив на лице тепло его дыхания. Ей вдруг стало невыносимо при мысли о том, что он мог отпустить ее сейчас. Мог отказать… Она была уверена, что у нее разбилось бы сердце от боли.
- Хочешь, я перекрашу свои волосы? В другой тёмный цв…
Она не договорила.
Резко притянув ее к себе, он опустил голову и, издав какой-то незнакомый, хриплый звук, накрыл ее губы своими.
Кейтлин мгновенно парализовало. Ее обдало теплом его дыхания, теплом его губ, которые в немой мольбе прижимались к ней, вырвав всё дыхание. Прижимались, как никогда прежде. Прижимались так, как не прижались бы ни за что на свете, если бы она не последовала за ним. Кейтлин боялась дышать, впитывая в себя не только волшебство этого мгновения. Ее потрясло не только то, что он сделал это, а то, что это вызвало в ней самой. Как будто что-то с глухой силой взорвалось внутри нее. Бочка с порохом, о котором она так часто думала, а может с перцем чили, но что-то напряглось внутри нее и в то же мгновение разлетелось на мелкие осколки, обдав ее щемящими, совершенно незнакомыми сладостными чувствами.
Боже правый, Саймон! Она ведь просила о поцелуе, просила о том, чего никогда не выпросила бы у друга детства. Только вся ирония заключалась в том, что он не был другом. О нет, он был для нее самым близким из людей. Но не другом. Это было больше, чем дружба. Это было даже больше, чем она могла себе представить. Он значил для нее слишком много, непомерно много!