Он продолжал улыбаться. Его глаза внимательно следили за ней.
- Нет, конечно, нет. Ты… – Улыбка медленно сбежала с лица, а взгляд стал серьезным. – Я тоже никогда не видел маленьких детей, новорожденных, но ты… Ты была крошечной, такой маленькой, что я не представлял, как вообще могут быть такие маленькие ручки. – Он показал двумя пальцами размер ее руки, всего дюйм (ок. 2,5 см). – Во-от такие!
Кейтлин хихикнула, прижав руку к губам.
- Глупенький, таких маленьких рук не существует.
- А вот и существует. – Он ухмыльнулся, скривив губы так, как она любила, от чего еще выразительнее обозначилась ямочка на подбородке. – Я видел это собственными глазами.
- Что еще ты увидел? Кроме моих крошечных рук?
Глаза его таинственно замерцали.
- Увидел твое личико. – Он посерьезнел и вздохнул. – Никогда в жизни не видел ничего красивее.
Кейтлин тоже перестала улыбаться.
- Неужели? – спросила она каким-то притихшим голосом.
Он кивнул.
- У тебя было круглое лицо и пушок золотистых волос на голове. Ты не плакала, а только махала ручками и смотрела на меня своими огромными, чуть ли не на все лицо зелеными глазами, тогда они были темнее, а потом улыбнулась мне своей белозубой улыбкой, и я вдруг понял…
Кейтлин не заметила, как протянула руку и сжала его пальцы.
- Что ты понял? – в нетерпении спросила она, как будто ожидая, что сейчас ей откроют величайшую тайну жизни.
Он снова улыбнулся, но какой-то новой, совершенно незнакомой ей улыбкой.
- Что мы с тобой будем самыми лучшими друзьями.
Кейтлин внезапно почувствовала, как в горле застревает какой-то странный комок, от которого не могла дышать.
- Так и есть, – с трудом, немного хрипло прошептала она, продолжая сжимать его руку. – Мы с тобой самые лучше друзья, ведь так?
Он медленно улыбнулся, и тяжесть спала с груди. И комок исчез. Удивительно, что могла с ней делать его улыбка.
- Конечно, это так.
Она не могла отпустить его руку, почему-то не в состоянии разжать пальцы.
- Надеюсь, так и будет.
Он снова стал серьезным. И на этот раз сжал руку ей, так нежно, что снова щемящее тепло возникло в груди.
- Так всегда будет, – заверил Саймон, а потом вдруг стал еще более серьезным. – Я должен тебе кое-что сказать.
Кейтлин вся сжалась, боясь даже дышать, потому что видела по его лицу, что это что-то очень неприятное и важное… То, от чего ей стало невыносимо холодно и… страшно.
- Ты уезжаешь, – вдруг сипло произнесла она, моментально догадавшись обо всем.
Ему ведь было уже семнадцать лет, он не мог вечно сидеть в родительском доме. Он был взрослым и должен был познавать мир, а она… Она еще была слишком маленькой, должна была остаться здесь, дома… и умереть от тоски по нему.
Саймон поднял руку и коснулся ее щеки.
- Не сейчас, но я… – Он медленно покачал головой. – Не могу привыкнуть, как ты всегда угадываешь мои мысли.
- Тогда не уезжай, – прошептала она умоляюще, сжав до предела его пальцы.
Кейтлин вдруг ужаснулась тому, что с ней станется, когда он уедет. Мысль, от которой начинали леденеть пальцы.
Саймон вздохнул и сжал ее руку в ответ.
- В следующем году я должен буду учиться в Оксфорде.
- Тебя не будет три года, – в каком-то ужасе прошептала Кейтлин, обнаружив, что комок вернулся и больно царапал ей по горлу.
- Да, я должен буду учиться на бакалавра, а потом…
Кейтлин совсем побледнела.
- А потом ты поедешь в этот свой Гранд-турне по Европе. И тебя не будет еще два года. – Она почувствовала, как холодеет всё ее тело. – Тебя не будет пять лет.
Какой-то непреодолимый ужас стал медленно сжимать ей горло.
Господи, что она будет делать целых пять лет без него?
Расти, тут же последовал ответ. Она должна будет подрасти, чтобы хотя бы дотягивать до его роста.
- Я буду приезжать на каникулы, – пообещал Саймон, улыбнувшись, чтобы подбодрить ее. – И к тому же, у нас есть год. Целый год я еще буду здесь, а ты можешь ходить за мной по пятам, как моя тень, как бывало прежде. – Он вдруг смахнул с колен крошки скорлупы, спрыгнул с камня и посмотрел на нее. – Попробуй догнать меня! – заявил он, развернулся и побежал вдоль золотистого песчаного берега.