Это было ужасно.
Она едва не вышла замуж за совершенно безразличного ей человека!
В дверь постучали. Сайра тихо вошла в комнату.
- Леди Кейтлин, я вам кое-что принесла.
Совершенно безразличная к тому, что происходит вокруг, Кейтлин невидящим взглядом заметила, как Сайра подходит к кровати и кладет ей под ноги маленькую коробку.
- Это доставили сегодня утром. Адресовано вам.
Сказав это, Сайра незаметно покинула комнату.
Кейтлин не хотела брать коробку, ей было совершенно неинтересно, что там. На коробке не было даже записки.
Может, какой-то поклонник… Но нет, тут же отмела она вопиющую мысль. Она же была помолвлена с Джеком, все знали об этом, и никто не посмел бы отправить ей подарок.
Чем больше она смотрела на коробку, тем сильнее та жгла ей глаза. В кремовой обертке и перехваченная нежно-зелеными лентами, завязанными бантиком.
Протянув дрожащую руку, Кейтлин развязала ленты. И открыла коробку.
В глаза бросилась красивая инкрустация из драгоценных камней. Округлый предмет на тоненькой ножке из слоновой кости, перед ней лежало… Кейтлин заметила сложенный лист бумаги, который лежал там.
Дрожащими пальцами, взяв бумагу, она раскрыла его. И тут же обнаружила до боли знакомый почерк.
«Я искал повсюду самую красивую вещь, но нашел только это. Только это для меня самое красивое, самое дорогое, что есть в моей жизни».
И еще ниже, короткое послесловие:
«Прошу тебя, позволь мне поговорить с тобой!»
Сердце ее сжалось с такой болью, что потемнело перед глазами. Уронив записку, Кейтлин с трудом справилась с собой, взяла ножку и вытащила красивую вещицу. Но когда повернула лицом к себе, она увидела… Собственное отражение.
Это было зеркало, в котором отражалось бледное лицо, запавшие и покрасневшие глаза, и опухший нос.
«Самое дорогое…»
Господи! Боже правый! Это… это ей не привиделось! Неужели это возможно? Вчера он действительно обнимал ее так, будто она была нужна ему всегда. Но… разве это могло быть правдой? Если бы это было так, это было бы… еще хуже, потому что получалось, что он, любя ее, мог позволить ей выйти замуж за другого, и она никогда бы не узнала о том, что на самом деле связывало их!
«Кажется, я ошиблась… Ошиблась… Ошиблась…»
На этот раз это уже были не слова Джослин.
Это были ее собственные слова.
Кейтлин внезапно ощутила такой обжигающий гнев, что потемнело перед глазами. Как он мог? Как мог уйти тогда из ложа, ничего не сказав? Покинул вчера бальную залу с какой-то женщиной, даже не попытавшись найти ее, Кейтлин, а сегодня, после того, что произошло ночью в саду, посылать ей подарок и говорить…
Ей стало так мучительно больно, что Кейтлин боялась того, что сердце прямо сейчас разорвётся в груди.
Отшвырнув в сторону зеркало, и не заметив, как при падении, зеркало ударилось о столбик кровати и треснуло, Кейтлин резко встала и позвонила Сайре.
Потому что внезапно с кристальной ясностью поняла, что точно должна сделать.
***
Через час Кейтлин выскочила из конюшен их городского дома, несясь на спине своей кобылы по запруженным улицам давно пробудившегося города. Родителей не было дома. Они отлучились по одному важному делу, решив, что Кейтлин спит. Так даже было лучше, потому что ей не пришлось бы ничего объяснять.
Она и не смогла бы ничего объяснить.
У нее так неистово, в таком страхе и нетерпении билось сердце, что она едва могла усидеть в седле.
Кейтлин не взяла грума, мчась одна по дорогам Лондона, совершенно безразличная к тому, что ее могли увидеть. Ее жизнь разлетелась на сотни осколков, ее жизнь, возможно, могла быть разрушенной. Она сама могла быть источником разрушения жизней тех, кто был ей дорог. Кейтлин не могла сейчас думать о других, даже если бы это спасло ее. Она думала только о Саймоне. И Джеке.
Направляя кобылу в незнакомые места, Кейтлин оказалась на севере города, где находился холостяцкий дом Джека. Она должна была увидеть его, должна была вернуть ему обручальное кольцо и хоть что-то объяснить. Он заслужил это, не заслужил такого жестокого отношения к себе. Не заслуживал того, чтобы ему разбили сердце с таким коварством и холодным расчетом. Она не могла представить себе, какую боль причинит ему. Ей было невероятно страшно, но у нее не было выбора. Совесть не позволяла ей укрыться от позора, в который она превратила свою жизнь. Единственное, что могло служить ей утешением и хоть каким-то оправданием, так того, что она никогда не планировала такого, не замышляла подобного преступления. И очень надеялась, что хоть как-то удастся смягчить удар, который ей предстояло нанести Джеку.