Так и смерть скосила и забрала то, что всегда считала своей.
Что такое смерть? Разве может человек умереть и решить, что с его смертью всё кончается и исчезает?
Разве может человек даже предположить о том, что его кончина способна стать еще худшим концом для другого?
ЧАСТЬ II Глава 11
ЧАСТЬ II
Глава 11
Очень странно, как мы помним своё детство. С нами остаются обрывочно-смутные воспоминания некоторых мгновений, которые возможно сыграли для нас важную роль. А может это самые яркие события, которые в тот момент сделали нас чуточку счастливыми, сделали лучше, чем мы есть на самом деле? Или быть может это те особые моменты, когда будучи даже ребенком человек ощущает самые первые приступы чистого, ничем не замутненного, искреннего счастья, когда его жизнь заполняет что-то важное и дорогое?
Множество детских лет и всего несколько воспоминаний.
Саймон не помнил ничего из того, что произошло с ним в детстве. Да и нечего было вспоминать, ничего необычного. Отрывками были долгие, приятные и содержательные прогулки по пляжу с отцом, весёлые, озорные игры с матерью в детской. Его детство было безоблачным и счастливым. Он с полной уверенностью мог утверждать, что родители подарили ему самое беззаботное и прекрасное детство, какое только можно пожелать своему ребенку.
Но однажды в ней произошла коренная, радикальная, неизгладимая перемена. Кое-что, что навсегда изменило его жизнь.
У дяди Уолтера и тёти Марты должен был родиться ребенок.
Саймон никогда не видел маленьких детей, не говоря уже о младенцах. Он бывало играл с детьми слуг в Рейвенхилле, которые были его ровесниками или немного старше, но никогда не младше его. Ведь какой смысл играть с малышами? От них никакого прока.
И вот однажды родители взяли его с собой в Пенсфорд-плейс, чтобы отец поддержал дядю Уолтера, а мать помогла тете Марте.
Саймону едва исполнилось семь лет. Он уже умел неплохо читать и сносно считать, он изучал иностранные языки, даже стал постигать военное дело и очень этим гордился. И считал себя уже достаточно взрослым, тем более, когда его пригласили остаться с мужчинами, внушив ему мысль о том, что и он совсем скоро будет мужчиной. Это было здорово! Саймон действительно чувствовал настоящую ответственность за всё то, что происходило. Наверху рождалась новая жизнь, и хоть он смутно понимал, что это такое, но знал, что это навсегда изменит жизнь дяди Уолтера и тети Марты. И его тоже, потому что у него появится друг. Почему-то ему казалось, что непременно должен родиться мальчик. Он станет его верным другом. Саймон будет заботиться о нем, оберегать и учить всему, что знал сам. У него не было брата, поэтому ребенка дяди Уолтера он обязательно будет считать своим братом.
Мужчины пили и расхаживали по большой гостиной. Саймон же сидел у камина и смотрел в огонь, гадая, что же ему представиться скоро увидеть. Стоял морозный февральский вечер, было слышно, как снаружи завывает шумный ветер, напоминая о том, что время идет, время никогда не стоит на месте.
В слабой тишине комнаты раздался пронзительный детский крик.
Саймон вздрогнул, а потом обнаружил, что мчится по лестнице. Позади он слышал тяжелые шаги. Несомненно дядя Уолтер и его отец, но Саймон несся изо всех сил, потому что должен был первым взглянуть на ребенка. Его родители видели младенцев, знали, что это такое. Поэтому теперь была его очередь.
То ли служанка распахнула дверь, то ли это сделал он сам, но Саймон влетел в комнату и застыл, едва переводя дыхание. Тетя Марта, ослабевшая, потная, но с довольной улыбкой лежала в кровати, его мать, не менее уставшая и такая же довольная, стояла рядом с ней и держала ее руку. Обе женщины взглянули на него, когда обнаружили его присутствие. Мать Саймона улыбнулась ему и кивнула в ту сторону, где как раз и находился ребенок. Стоя возле стола у камина, доктор пеленал его, чтобы потом вручить матери. Оказывается, даже женщины не видели дитя.
Саймон не чувствовал пола, по которому шел. Сейчас ему предстояло сделать нечто очень важное. Почему-то он решил, что сейчас самый главный момент его жизни. Все его внимание было приковано к свертку, который лежал перед высоким худощавым доктором, занятым свои делом. Закончив, тот отошел в сторону.