И Саймон застыл.
Он никогда прежде не видел таких крохотных детей, таких маленьких, будто их выдумали. Разве они могли быть такими?
Голова ребенка была маленькой и округлой, как мяч, которым он играл, посылая в стену. На лысой белоснежной головке виднелся редкий, золотистый пушок волос. Руки ребенка были свободными, поэтому он, сжав тонкие, как прутья дерева, пальчики, махал кулачками, будто хотел подраться с ним. Большой палец на правой руке был смешно зажат между указательным и средним. Малыш явно знал, как обращаться с этим миром. И он был совершенно спокоен, не плакал, не стонал. Его крошечный, как пуговица нос, сморщился. Малыш растянул тонкие губы, будто в улыбке, но обнажил беззубый рот. И это тронуло Саймона за душу, потому что именно эта беззубая улыбка явила всю беспомощность, беззащитность малыша, которого он отныне будет оберегать. Но больше всего его поразили глаза ребенка. На всей этой крошечной картине именно глаза выделялись больше всего, потому что они, обрамлённые длинными золотистыми ресницами, которые несколько даже слиплись, были такими большими, такими яркими и поразительно зелеными, что Саймон просто не мог дышать. Такие бездонные и в то же время невинные…
- Это девочка, – послышался голос тети Марты. – Саймон, милый, правда она прелестная? Наша Кэтрин.
Саймон был заворожен. Он не мог отвести от ребенка взгляд. Даже не ощутил разочарования, когда узнал, что перед ним лежит девочка. Для мальчиков худшего наказания нельзя было придумать, но в тот момент он не испытывал даже сожаления. Он не мог перестать смотреть на малышку, которая завладела всем его вниманием. Она внимательно смотрела на него, будто понимала, кто стоит перед ней, махнула кулачками и гукнула.
В тот момент что-то произошло. Саймон не мог понять, что именно, но был уверен, что мир перевернулся и встал с ног на голову. В его жизни появился малыш, о котором теперь ему предстояло заботиться. Маленькая девочка, которая смотрела на него так, будто он был центром ее вселенной. Никто никогда не смотрел на него так. Зачарованно Саймон протянул руку и сжал маленький, теплый кулачок. Особенное тепло разлилось по всему его телу. Было такое ощущение, будто он что-то потерял и только сейчас нашел свою пропажу.
Он сглотнул и тихо попросил:
- Можно, ее будут звать Кейтлин?
Он услышал шаги за спиной, а потом две высокие тени остановились рядом с ним.
- Почему, Саймон? – послышался голос дяди Уолтера.
- Мне кажется, ее должны звать по-особенному. Кэтрин слишком распространенное имя. Кейтлин звучит особенно.
- Отлично сказано, сынок, – гордо похвалил его отец, опустив руку на плечо сына.
Только Саймон этого даже не заметил. Потому что увидел, как улыбнулась ему эта маленькая, крошечная девочка. Кейтлин. И сам улыбнулся ей в ответ.
И жизнь действительно переменилась. Навсегда.
Первые дни Саймон вообще не мог ничего воспринять. Все его мысли были о ребенке. Ему ужасно не хотелось возвращаться домой, но мать сказала, что тетя Марта и малышка Кейтлин должны отдыхать. И хоть Саймон тоже очень устал, он хотел… Сам не понимал, почему ему хочется увидеть, как она спит. Может потому, что он никогда не видел, как спят малыши?
Он увидел это на следующее утро, когда снова вместе с отцом и матерью приехал навестить счастливых родителей и девочку. Взрослые тихо разговаривали в сторонке, а он склонился над кроваткой и смотрел, как спит Кейтлин. Как будто застыла. Повернув голову набок, она чуть приподняла его вверх, держала свои кулачки возле лица и спала, приоткрыв ротик. Самое удивительное было то, что ее глаза были полузакрытыми, потому что они были такими огромными, что веки не могли до конца закрыть их. И еще… Маленькая точечка обозначилась на округлом подбородке, и это тоже было удивительно, потому что он совершенно точно был уверен, что еще вчера там не было никакой точечки.
Такая безмятежность царила во всем ее облике. Кейтлин спала так, словно ничего в мире не могло потревожить ее, но Саймон знал, что если подует ветер, ей может быть от этого очень неспокойно. Она даже не сознавала, какой уязвимой была.
Положив руки на бортик кроватки, Саймон опустил на сплетенные пальцы подбородок и задумался. Он не знал, как быть. Кто она ему? Сестра? Они не были родственниками. Но если это ребенок тети Марты и дяди Уолтера, тогда может все-таки сестра?