Саймон покачал головой. Нет. Ему было сложно назвать ее сестрой. Кейтлин была такой маленькой, такой крошечной и хрупкой, что сердце сжималось всякий раз, когда он смотрел на нее. Она казалась ему самым беззащитным существом на всем белом свете. Когда он смотрел на нее, ему хотелось встать и укрыть ее собой, чтобы защитить от всего, что могло угрожать ей. Она ведь ничего не понимала, никак не смогла бы защитить себя, если бы ей грозила опасность. И… и когда он всматривался в ее огромные, пронзительные зеленые глаза, Саймон был уверен, что не позволит, чтобы с ней что-то случилось.
Он будет ее защитником, а она будет его подопечной! – решил он торжественно, выпрямившись. Отныне, он будет оберегать маленькую Кейти и… и помогать познавать жизнь. Да! Теперь у него появился тот, о ком он мог позабыться. Он должен был показать ей этот мир. Ему уже не терпелось рассказать ей всё, что он знал.
Саймон сидел возле нее до тех пор, пока она не проснулась. Самым странным моментом было именно ее пробуждение.
Она мило вздрогнула, помахав ручками, несколько раз открыла и закрыла рот, будто пробовала что-то невероятно сладкое, а потом медленно открыла глаза, подняв почти прозрачные веки. Саймон ожидал, что, увидев его, она заплачет. Ведь дети обычно плачут.
Но Кейти не заплакала. Никогда не плакала, когда видела его. В тот момент своего пробуждения она внимательно посмотрела на него. Как будто узнала. Он понимал, что вряд ли это так, но ему очень хотелось верить в то, что она узнала его.
И раз узнала, тогда она должна была так же знать, как его зовут.
- Привет, – улыбнулся ей Саймон, протянув руку. Он сжал ее кулачок и снова ощутил ее сладкое тепло. Такое необычное. Он никогда не испытывал ничего подобного, когда касался других. Малышка действительно была особенно теплой. И от нее так приятно пахло, что хотелось закрыть глаза и вдохнуть этот странный, щемящий аромат. – Меня зовут Саймон, – представился он, пожав ей руку так, будто она уже была взрослой. – Теперь я буду твоим наставником, а ты моей подопечной. Ты согласна?
Кейтлин улыбнулась ему. Разумеется, она ничего не понимала, но и тогда Саймон хотел верить в то, что она понимает его. И раз они закончили с представлениями, он решил сразу же приступить к первому уроку в ее жизни.
Не выпуская ее руку, он погладил ее крошечные пальцы.
- Вот тут у вас под окном растет большой огромный каштан. У него длинные ветки и зеленые листья. Листья почти всегда бывают зеленые, но когда увядают, становятся сперва оранжевыми, потом желтыми, а потом серыми и сохнут даже на ветвях. Затем всё это повторяется снова, когда наступает лето. Это называется жизнь. Ты понимаешь?
Она смотрела на него своими большими глазами, махала кулачками, и вид у нее был такой серьезный, что Саймон улыбнулся, будто она действительно понимала его.
- Что ты там говоришь, сынок? – послышался голос его матери, но Саймон даже не обернулся, ощущая странную связь с девочкой, которая неожиданно вцепилась своими тонкими пальцами за его большой палец.
- Ничего, мама. Я рассказываю ей о том, какого цвета бывают листья на деревьях.
- О, замечательно! Может, расскажешь?..
Корнелия что-то хотела предложить сыну, но Саймон уже не слушал ее.
Он прекрасно знал, что должен рассказать. И рассказывал. О деревьях, цветах, облаках, ветрах. Он так много знал, а чего не знал, быстро изучал на занятиях с гувернером, чтобы потом прибежать и поделиться с Кейтлин.
Год пролетел совершенно незаметно.
Саймон так часто бывал в Пенсфорд-плейсе, что уже ни слуги, ни тем более хозяева этому не удивлялись. Еще больше не удивлялись тому, что он постоянно сидел возле кроватки Кейтлин и что-то рассказывал. А когда не рассказывал, то читал. Всё, что только было интересно.
Тетя Марта в какой-то момент стала шутить о том, что Кейти узнает его голос еще до того, как он входит в комнату.
Когда Кейтлин исполнился год, Саймон был поражен. Не только тем, как она изменилась. Она выросла, ручки ее, хоть и маленькие, но все равно стали сильнее, она уже могла сидеть, взгляд ее стал серьезнее. И да, она всегда смотрела на дверь, когда он приходил.
Это вызывало в молодом учителе большую гордость. Со своей подопечной он достиг больших успехов. Глядишь, может ее и в школу не нужно будет отправлять.