Что-то тяжелое упало на него и стало давить на грудь. Саймон никак не мог понять, что это было.
- Почему ты так говоришь, отец? – спросил он, взглянув на отца.
Герцог встал, двинулся к камину и присел в своем излюбленном кресле и указал на место рядом.
- Подойди, присядь. Я хочу поговорить с тобой.
Саймон любил разговоры с отцом, потому что тот просвещал его в то, в чем он еще не был сведущ. Но сегодня в тоне отца было что-то новое. Пугающее.
Подойдя, Саймон присел в соседнем кресле и внимательно посмотрел на сурово-сосредоточенное лицо, черты которого сам унаследовал.
- Саймон, – начал герцог, осторожно подбирая слова. – Я очень горжусь тем, как ты относишься к малышке Кейтлин. Я хочу, чтобы ты знал об этом.
Саймон медленно кивнул, почему-то не особо радуясь этим словам. Потому что знал, что последует что-то еще.
- Спасибо, отец.
Герцог едва заметно улыбнулся. Было видно, что он немного нервничает, но он заставил себя продолжить.
- Совсем скоро она подрастет, а ты… Ты гораздо старше ее. И ты уже растешь. Совсем скоро ваши пути могут разойтись, и они разойдутся, потому что ты не сможешь вечно сидеть тут и бегать к ней, чтобы рассказывать что-то новое.
Что-то в душе у него возмутилось, восстало, но Саймон не посмел возразить отцу. Как бы Саймону не хотелось, чтобы жизнь всегда оставалась такой, он прекрасно сознавал, что это невозможно.
Ему вдруг стало ужасно грустно. Опустив голову, Саймон тихо пробормотал:
- Да, отец.
- У девочек, когда они подрастают, появляются свои занятия. А ты – наследник герцогства, ты должен обучаться тому, как вести дела и сохранить и преумножить то, что оставили нам наши предки.
Саймон с трудом вздохнул.
- Да, я знаю, отец.
- Ты можешь учиться здесь, но ты не сможешь не поехать в Оксфорд, когда придет время.
Саймон резко посмотрел на отца.
- Когда это будет?
- Когда тебе исполнится восемнадцать.
Господи! У него было так много времени! Целых шесть лет! Он еще столько всего расскажет Кейти.
Но ведь… И он за это время подрастет, удрученно подумал Саймон. Он уже рос и вытягивался в росте так, что уже доставал макушкой до плеча отца, который отличался огромным ростом.
Но пока рано было думать об этом. Мысль о том, что он останется, кружила ему голову.
И он стал учиться дома. И продолжал образование Кейти, с которой часто ходил на пляж, где им никто не мешал. Это были самые лучшие минуты в его жизни. Он обожал шутить с ней и слышать, как она смеется. Он обожал слушать ее заливающийся, сладкий, звонкий смех.
Она медленно подросла.
Его всегда удивляло то, как разительно она менялась каждый год, но потом… Черты ее лица становились выразительнее, волосы еще золотистее, в них появились густые, темные пряди. Если прежде она была нескладной, худощавой девочкой, теперь начали появляться девичье очертания. Саймон иногда ловил себя на мысли о том, что ему не терпелось увидеть, какой она станет в следующем году. И с каждым разом она удивляла его еще больше, потому что преображение ее было подобно тому, как охотник, найдя долгожданное сокровище, начинает медленно приподнимать крышку сундука, чтобы сполна насладиться каждым блеском драгоценных камней.
Ей было десять с половиной лет, когда однажды на пляже ему пришлось рассказать о том, что он уедет. Саймон знал, что это огорчит ее, но даже не думал, как это расстроит его самого.
Ему было уже семнадцать лет. Он уже начинал слышать от своих друзей о вещах, которые просто не мог связать с другой жизнью. Связать с Кейтлин. Их отношения хранились в хрупком, невинном коконе, которому ничто не должно было угрожать, но он черт всё побрал, подрос. И ему следовало уехать.
Он уехал, когда ей исполнилось одиннадцать с половиной. Его поразило не то, как робко Кейти подошла к нему и обняла его. Она больше не плакала так, как в тот первый раз, когда ей было пять. Только сейчас ему было гораздо тяжелее. Потому что она не только подросла и вытянулась в росте. На ней было красивое платье, которое придавало ей такой хрупкий и еще более беззащитный вид, что ему стало страшно оттого, что он оставляет ее без своей защиты. Саймон обнял ее и внезапно понял, что у него болит сердце. Потому что даже не представлял, как много места она занимала в его жизни.