Боже, он должен был вернуться, чтобы закружить ее, подарить то безграничное счастье, которое она подарила ему, однажды появившись в его жизни. Размышляя об этом, Саймон внезапно осознал, что она не знает, даже не представляет, что значила для него. Он был ошеломлен этим открытием. Боже, он провел с ней так много времени, рассказал так много фактов, но не сказал о самом главном: он был благодарен небесам за то, что она была в его жизни; что он никогда не переставал думать о ней, сколько бы миль не лежало межу ними. И что она значила для него гораздо больше, чем один скудный мир.
Скоро он вернется и сам все ей расскажет… Она уже была достаточно взрослой, чтобы понять, что это означало.
Саймон готовился к отплытию, полный надежды, тихого волнения и полный больших плавно. Когда пришло последнее письмо матери.
Короткое.
Самое жестокое письмо, какое он когда-либо читал.
«Саймон, она обручилась…»
Небосвод никогда не рушился на него так, как в то мгновение.
Ему показалось, что земля пошатнулась, угрожая навсегда уйти из-под ног. Что-то острое, горячее и неумолимое вонзилось в сердце, выворачивая его наизнанку. У него дрожали руки, дрожало все тело, подгибались колени и горели легкие. Саймон смотрел на бумагу, которую держал в руке, и… боялся задохнуться. Ему не было так мучительно даже, когда он потерял отца. Тогда его утешала мысль о том, что у него есть мать. И Кейти, к которой он непременно вернётся. Мысль о ней всегда поддерживало в нем искру жизни, которая только что погасла.
Куда он теперь вернётся?
«Саймон, она обручилась…»
Господи, как так вышло? Она совсем забыла его? Нет, разумеется, нет. Просто… так и не узнала, что значила для него. Так никогда и не узнает, потому что он не посмеет ничего сказать ей.
И если она обручилась, значит, кто-то достойнее его сумел завоевать самое храброе, самое преданное сердце, какое только знало человечество.
Ему не хотелось возвращаться. Как он теперь вернётся? Как он встретится с ней? Как заглянет в обожаемые глаза и увидит там… другого?
Это было немыслимо, он стремительно терял всё, что имело хоть какое-то значение.
Но он вернулся, внезапно ощутив себя тем самым стариком, которым чувствовал себя.
И наконец, увидел, какой она стала на самом деле
Глава 12
Глава 12
Саймон испытывал странные ощущения, возвращаясь домой и глядя на всё то, что так хорошо знал. Знакомые изумрудные поля, покатые холмы. И высокий, белоснежный, могучий Бичи-хед, ужас перед которым теперь не пугал его.
Возвращение… Саймон долго размышлял о том, что оно сулит ему. К чему он возвращался? Особенно теперь, когда не стало отца? И Кейти…
У него было такое ощущение, словно в груди что-то омертвело. Он возвращался домой с мертвым сердцем в груди.
Но даже не это было самое страшное.
Мать приветствовала его тепло и с обожанием. Некогда цветущая и счастливая женщина, она превратилась в собственную тень, похудела, поседела и постарела. Она проплакала в его объятиях, заново переживая смерть мужа. Саймон стоял с холодной грудью, обнимал ее и… ничего не чувствовал. Онемение не позволяло ударам сердца добраться, достучаться до него. Боже правый, зачем он вернулся? Что он теперь будет делать? Ему не хотелось ничего видеть, ни с кем разговаривать.
Усталый и немного даже злой, Саймон пошел бродить по пляжу, по тем самым местам, которые так живо напомнили о прошлом, что ему снова стало мучительно больно.
Какая-то вековая усталость давила на него, делая шаги почти невозможным. Он едва ступал по земле, по которой с такой беззаботностью и счастливым смехом когда-то бегала Кейти. Саймон хотел присесть тут и остаться в этом месте навсегда. Он прекрасно понимал, что не сможет поехать в Лондон. Он вообще не мог уже находиться в месте, которое будто уже не принадлежало ему.
Всем сердцем он хотел еще раз увидеть Кейтлин, но до ужаса боялся этого.
Потому что знал, что не сможет встретиться с ней. Особенно теперь. Если она нашла свое счастье, что ж, значит, так должно было произойти.