Нет, она не узнала тайну своего жениха, подумал Саймон, отметая эту мысль, потому что, будь все проклято, но она до последнего сжимала его руку. Саймон испытал облегчение, лишь когда она выпустила эту проклятую руку.
И это было еще хуже, потому что он не просто сам хотел предложить ей свою руку.
Потом их обступили люди, подошли даже знакомые, которые хотели поздороваться с ним. Те самые ее подруги, которые были с ними на прогулке по Темзе. Саймон был совершенно безразличен ко всему, что происходило вокруг. Потому что так остро чувствовал на себе долгий взгляд Кейтлин, что с трудом удерживался оттого, чтобы не посмотреть на нее в ответ. Что с ней было не так? Она снова показалась ему невероятно странной. Когда Саймон все же взглянул на нее, он увидел, как напряжена ее фигура, как она поджимает губы, скорее всего не догадываясь о том, что тем самым выражает неприкрытое недовольство. Но чем она могла быть недовольна? Она смотрела прямо на него. Она была недовольна им? Но… Что за чертовщина!
Саймон весь напрягся, когда увидел, как лорд взял ее за руку и повел ее за собой. Саймон только усилием воли заставил себя стоять на месте до тех пор, пока все не ушли, а потом подумал, что может ему вообще уйти? Не стоило ему приходить, тем более оставаться. Он был тут лишним. Он был совершенно не к месту среди всех этих счастливых…
- Милый, о чем ты так усиленно думаешь?
Рядом раздался неожиданный, задумчивый голос тети Марты.
Саймон вздрогнул и медленно обернулся к ней. В фойе действительно уже никого не осталось, но рядом с ним стояла тетя Марта и смотрела на него таким грустно-понимающим взглядом, что его прошиб холодный пот. Господи, она что, догадывается?.. Нет, не могла она ни о чем догадаться. Он ведь ничем не выдал себя. И все же взгляд тети Марты испугал его до дрожи в поджилках.
- Н-ни о чем, – пробормотал он, с трудом найдя свое дыхание.
Подойдя к нему, Марта взяла его под руку и улыбнулась ему такой грустной улыбкой, что ему захотелось что-то сломать. Господи!
- Пойдем, иначе пропустим спектакль.
Саймон не мог сдвинуться с места.
- Я… может мне… – Он задыхался. – Мне лучшей уйти.
Глаза ее посуровели. Она так крепко вцепилась ему руку, что он не смог бы высвободиться, если бы даже и захотел.
- Помнишь те времена, когда ты прибегал к нам домой с какой-нибудь очередной книгой, которую потом долго читал Кейтлин?
Саймон задрожал.
«О Господи, прошу, не нужно говорить об этом!»
- Д-да… – выдохнул он, чувствуя, как острый комок царапает ему горло.
- Ты тогда рассказывал ей всё, но не сказал о самом главном.
Саймон замер, перестав даже дышать. Перед глазами все поплыло.
Нет! – молил он. Нельзя говорить об этом, иначе он просто сойдет с ума!
- И о чем же? – услышал он свой голос, который не узнал.
Взгляд Марты стал даже осуждающим.
- Что нельзя лгать. Это большой грех. – Она снова сжала его руку, затем повела за собой. – Пойдём.
Слова тети Марты пульсировали в мозгу, били по голове, заставляли его задыхаться…
И когда он оказался в ложе, когда присел позади Кейтлин и увидел, как она мгновенно оборачивается, чтобы проверить, пришел ли он, Саймон отчетливо понял, что сходит с ума. Он действительно сходил с ума и ничего не мог с этим поделать.
«Ложь – большой грех…»
Но как он мог что-то сказать ей? Сказать и рассчитывать на то, что она поверит, захочет… простит…
Это было немыслимо, это было неправильно. Он просто не имел на это прав…
«Конечно, я люблю его…»
Конечно, она любила другого, и ей даже в голову не пришло бы посмотреть на него, Саймона, иначе…
Кем он был для нее? Братом, который никогда не был у нее.
Даже в самом скверном состоянии Саймон снова сумел разглядеть, что с Кейти что-то было не так. Всё начало первого акта она сидела на месте в пугающем напряжение, иногда ерзала, а потом вовсе встала. И выглядела такой бледной, что он уже сходил с ума от тревоги. Господи, да что с ней было не так?