Еще хуже было то, что лорд вызвался помочь ей проводить до дамской комнаты. По жесткому взгляду лорда было видно, как он зол, как ему ненавистно присутствие Саймона. И неудивительно, ведь Саймон владел ключами ко всем его тайнам. И честно говоря ему это порядком надоело, надоело смотреть в глаза Кейти и лгать ей, будто всё идет хорошо, будто она могла быть счастлива с этим типом. Судя по выражению лица этого самого лорда было очевидно, что тот не желает больше мириться с тем фактом, что Саймон «лез в его дела», но будь он, Саймон, проклят, если оставит это как есть.
Одному Богу известно, как Саймон высидел первый акт, но когда зрители стали удаляться, а Кейти так и не вернулась, сдавленный тревогой, он был готов броситься на ее поиски. Он хотел уйти, но прежде желал убедиться, что с ней всё в порядке.
И вот она незаметно оказалась в ложе, была всего в одном метре от него. Ему стоило протянуть руку, и он мог бы коснуться ее. Его всегда поражало то, с какой легкостью она касалась его. Он не мог так, но всё же сейчас… мог бы провести пальцами по нежному пуху ее волос, потом стал бы изучать каждую черточку этого магического, высеченного в его сердце и мозгу, лица, которое было в его жизни почти всегда. Он бы обнял ее за плечи, притянул к себе, обязательно нашел бы ее губы и поцеловал. Поцеловал бы так, как никогда никто не целовал ее. Так, как она того заслуживала… Как он того хотел, измучившись от жажды прижать ее к себе.
Он должен был знать, что с ней. Саймон вдруг понял, что не отступится, пока не узнает, от чего она выглядела такой подавленной.
Кейти увиливала, она даже лгала ему. Он потрясенно понял это, когда заглянул ей в глаза. Но когда она увильнула от прямого вопроса, и стала задавать свои наводящие, в нем будто что-то оборвалось.
- Ты одобряешь мой выбор?
Он едва не завыл, когда услышал ее слова.
Она что же, хотела, чтобы он сказал, что она поступила правильно? Что счастлив от того, что она выходит замуж за этого беспринципного, лживого подонка? Она рехнулась, если думала, что Саймон добровольно вложит ее в руки этому типу! Или любому другому!
Как же так? Она же так хорошо знала его в прошлом. Как она могла не понять его сейчас, как не увидела то, что именно разрывало его на части изнутри?!
Не видела, потому что любила другого. За которого собиралась замуж.
Господи, она действительно так ничего и не поняла! А у него не было больше сил, чтобы видеть, как «она любит своего Джека», «как она будет счастлива с ним», потому что «сделала правильный выбор».
Будь все проклято, но на такое он не подписывался.
У него горело всё в груди, и Саймон ушел, пока еще владел собой.
Вернулся домой, заперся в своей комнате и напился. Ничего не смог поделать с собой. Это было единственное, на что он еще был способен. Он никогда не напивался и почти не знал, как две бутылки бренди подействуют на него, но он испытал слабое удовлетворение, когда, почти без сознания, наконец, отключился, сидя в кресле перед камином, свет от которого отбрасывал на его лицо зловещие тени.
Ему снились бескрайние равнины, голубое море, золотистый песок, высокие белоснежные скалы… и заливистый, чарующий смех, который он пытался поймать, но он постоянно ускользал от него.
Саймон проснулся днем, совершенно разбитый и опустошенный.
Он едва мог двигаться. Оказывается, ночь он все же провел в постели. Вероятно, об этом позаботились его слуги. Но это ему не понравилось. Как можно было думать о комфорте, когда грудь его плавилась от жуткой боли?
- Милорд, – послышался голос дворецкого в дверях.
Саймон едва не застонал от оглушительной боли в голове.
- Уйди! – прохрипело он, с трудом удерживаясь в сидящем положении на кровати.
Когда голова немного отпустила, а предметы перестали вращаться перед глазами, он смог подняться на ноги. Спустился в свой кабинет, почти упал в кресло у стола, схватился за голову и замер.
Саймон был на грани. Он уже не пытался это отрицать. И действительно сходил с ума. Потому что не мог, видит Бог, не представлял, как позволит ей выйти замуж за другого. Он не мог потерять Кейти. Она была его жизнью, его мечтой. Единственное, что было нужно ему в этой жизни, была Кейти. Без нее он стал бы таким же пустым, как душа без веры, как вселенная без Бога. Кем мог стать человек, лишившись веры? Лишившись Бога… Лишившись последнего биения сердца…