Он не мог потерять ее. Но и разбить ей сердце не мог. Чего он добьется, если даже посмеет выкрасть ее? Она возненавидит его, назовет разлучником и навсегда забудет то, что когда-то связывало их в детстве. А это разобьет его собственное сердце. После этого он точно не сможет жить.
Это было невыносимо.
Он просидел в таком положении до самого вечера, пока не стемнело.
Тишину комнату нарушил скрип двери.
С трудом подняв голову, Саймон увидел встревоженное лицо дворецкого, который стоял на пороге с подносом чая.
- Милорд, вы не ели весь день. Я подумал, что вам не помешает немного подкрепиться.
Саймон не мог оторвать взгляд от фарфорового чайника.
«Этот чай заварила я, это так, к твоему сведению…»
Господи, он уже даже на чай не мог смотреть. С таким же успехом он мог уже не смотреть и на солнце, ведь на нее однажды смотрела Кейтлин. Она отметила все предметы в жизни так, что всё вокруг безжалостно напоминало о ней.
Ему хотелось завыть от вспыхнувшей в груди боли.
- Милорд, позвольте подать вам чаю, – почти умолял Моусли, стоя в дверях.
- Хо-хорошо, – протянул он, тяжело откинувшись на спинку кресла. – Спасибо.
Моусли обрадованно кивнул, подошел и поставил поднос на стол. Наполнив чашку, он поставил перед хозяином ароматный чай, затем и тарелки с бутербродами и печеньями.
Какие у него, оказывается, заботливые слуги.
- Милорд, вы позволите зажечь несколько свечей?
Только тогда Саймон заметил, как в комнате темно. Сумерки погрузили кабинет в вечернюю тьму, которую ничто не было способно разбавить. Да, в такой тьме невозможно будет найти ручку на чашке.
Саймон безразлично пожал плечами.
- Хорошо.
Моусли бросился тут же выполнять возложенную на себя миссию и даже подбросил в камин немного углей, которые вспыхнули, заплясав игривыми тенями на высоких шкафах.
- Если что-то понадобиться, дайте мне знать, милорд, – улыбнулся Моусли и удалился так тихо, будто боялся малейшим шумом причинить вред хозяину.
И это тоже удручало.
Саймон смотрел на стоявшую перед ним чашку, вспоминал нежную улыбку, сладкий смех и боялся, что просто не вынесет всё это.
Боже, что ему делать? Как он сможет жить дальше, когда она выйдет замуж? Ведь этот день был уже не за горами. Разве он мог заставить ее полюбить его? В ее сердце уже жил другой, жило другое. Саймон знал, какой искренней и честной была Кейти. Она не умела делать что-то наполовину. Если состязалась, то до конца, если пыталась взять верх, то до последнего. И любить… она могла только безоглядно.
Единственным решением станет уехать. Не только из Лондона. Уехать навсегда. Он заберет мать и уедет из страны, но куда? В Европе бушевала война, в Америке так же было неспокойно. Может стоит спросить моряков, где конец света?
В дверь снова постучали.
Саймон медленно оторвал взгляд от чая с уже наверняка остывшим чаем и посмотрел на дверь.
- Милорд, к вам пришли, – заявил Моусли с серьезным видом.
Саймон устало закрыл глаза.
- Я не в том состоянии, чтобы кого-то принять.
- Я почему-то так и догадывался.
Когда Моусли отошел, Саймон вздрогнул, раскрыл глаза и с ужасом увидел входящего. Дядя Уолтер остановился у порога и мгновенно нахмурился.
- Господи, Саймон, что с тобой? Ты что, заболел?
Он подошёл к Саймону и хотел ощупать его, но Саймон вовремя остановил его, отведя от себя опасную руку.
- Дядя Уолтер, всё в порядке. Разумеется, я не болен.
Скептический и встревоженный взгляд Уолтера сказал, какого он мнения на этот счет.
- А выглядишь так, будто умираешь.
Было бы неплохо.
- Это не так.
К сожалению.
Уолтер перевел взгляд на стоявший перед ним остывший чай.
- Почему ты не выпил чай? – Его недовольный взгляд остановился на дворецком. – Моусли, вы посылали за доктором?
Саймон встал, посчитав нужным вмешаться.