- Ни за кем не нужно посылать.
У него так сильно задрожали ноги от слабости, что он едва не упал. И только тогда сообразил, что все еще во вчерашней одежде. Вернее, без сюртука и жилета, это была его вчерашняя одежда, в которой он был в театре.
Господи!
Бледный, небритый и с черными синяками под глазами. Неудивительно, что его приняли за покойника.
- Немедленно принесите новый чай, Моусли. – Уолтер перевел жесткий взгляд на Саймона, который снова медленно присел, крепко держась за подлокотники. – Я прослежу за тем, чтобы чай был выпит.
- Сию минуту, милорд.
Моусли даже улыбнулся от радости и удалился.
Предатель.
- Дядя Уолтер, присаживайтесь.
Уолтер наконец немного успокоился, обошел стол и присел напротив Саймона. Но глаза его, эти цепкие и до боли знакомые зеленые глаза смотрели на него с тревогой и осуждением.
- Что с тобой? – снова спросил он, не скрывая тревоги в голосе.
Саймон дал единственный разумный ответ, который бы устроил их всех.
- Кажется, вчера вечером я съел… что-то не то.
- Что? – не поверил ему Уолтер.
- Рыбу, ненавижу рыбу….
Седые брови дяди Уолтера нахмурились.
- Вы с Кейтлин обожаете всё морское. С каких это пор ты стал недолюбливать рыбу?
Саймон вдруг пожалел о том, что дядя Уолтер так хорошо знает его. И так опрометчиво произнес имя Кейти, которое растормошило все его раны, вернув боль, от которой он снова стал задыхаться.
- С тех пор, как мне подали несвежую.
Уолтер даже подался вперед к столу.
- Наши с тобой слуги закупают продукты на одном и том же рынке и мы с тобой кушаем почти одни и те же рыбные и мясные блюда. – Он нахмурился еще больше и недовольно спросил: – Тебе когда-нибудь говорили, что ты не умеешь врать?
Саймон резко встал.
Как раз в это самое мгновение вошел Моусли с подносом свежего чая и с двумя чашками.
Никогда в жизни Саймон не был рад увидеть дворецкого так, как в это самое мгновение. Господи, так вот в кого пошла Кейти своей настойчивостью и решительностью!
- Ваш чай, милорд! – с улыбкой сообщил Моусли, ставя поднос на стол. Разлив две чашки, он взял старую, оставил угощения и унес с собой остывший чайник.
Саймон снова напрягся, когда дверь закрылась.
- Садись! – велел дядя Уолтер, недовольно следя за ним. – И пей!
Саймон так и поступил, потому что не желал говорить. Да и не смог бы. Он боялся, открыть рот. Черт, надо было сразу сказать, что его не будет дома ни для кого. Но ведь дядя Уолтер был не просто кто-то…
Господи, никогда прежде ему не было так невыносимо пить чай! Но напиток кажется помог и придал ему силы в тот момент, когда это было так необходимо.
«И всё равно ты завариваешь самый лучший чай на всем белом свете!» – подумал он невольно.
- Что привело вас сюда? – наконец спросил Саймон, ощутив былую уверенность. – Надеюсь, дома… всё хорошо?
От графа не укрылось то, как осторожно прозвучали последние слова Саймона.
- Да, всё хорошо… – Поставив чашку на блюдце, граф с удовлетворением отметил, как здоровый цвет возвращается к нему. – Я думал зайти поговорить о плантациях…
Саймон тут же полез в папки, лежавшие на столе, чтобы найти нужные сведения.
- Да, конечно, только сейчас…
Тяжелая рука опустилась поверх папок, остановив его поиски.
- Ты с ума сошел! – с тихим ужасом произнес граф Пенсфорд, глядя на него так, будто он сошел с ума.
Почему будто?
- Не хотите говорить? – удивился Саймон.
Граф сокрушенно покачал головой, как будто пришел к невеселым заключениям.
- Боже, Саймон, ты… – Он снова покачал головой и убрал руку. – Конечно, я не заставлю тебя заниматься делами в таком состоянии. Тебе нужно отдохнуть. Выспаться. Чай должен помочь.
Саймон сглотнул, совершенно уверенный, что ему уже ничего не поможет.
- Да, возможно, вы правы…
Дядя встал, вытащил что-то из нагрудного кармана и положил перед ним.
- А через пару дней, когда тебе полегчает, придешь на этот бал. Мы тоже там будем. Ты должен прийти, слышишь меня?