Да, она знала, и прежде ведь как-то жила, пока он отсутствовал… И всё равно Кейтлин почему-то было тяжело дышать. Невыносимо, даже мучительно сделать вдох.
- Я буду ждать, когда ты вернёшься, – прошептала она, с трудом проглотив комок в горле.
Он замер, а потом отнял от нее руку. Глаза его потемнели, став тёмно-синего цвета глубокой морской волны.
- Я знаю. Но ты должна мне пообещать…
У нее как-то быстро, непривычно часто и тяжело забилось сердце. Кейтлин внезапно поняла, что готова сделать всё, лишь бы он поскорее вернулся.
- Что?
- Пообещай хорошо учиться, подрасти и выучить все танцы, потому что, когда я вернусь, я обязательно приглашу тебя на танец.
У нее почему-то закружилась голова.
- Ты это сделаешь?
Он мягко улыбнулся и медленно кивнул.
- Разумеется.
Он пытался быть прежним веселым другом, но… Кейтлин с болью осознала, что так больше никогда не будет.
- Хорошо.
Саймон вздохнул.
- Обещай жить и наслаждаться каждым мгновением своей жизни.
Кейтлин опустила взгляд и увидела его руку, которая лежала на скамейке рядом с ней. Она осторожно сжала его теплые пальцы, испытывая непреодолимую потребность закрыть глаза. Потому что что-то обжигало их.
- Ты тоже… – Она сглотнула и совсем тихо попросила: – А ты пообещай сбрить эти противные усы. С ними ты как будто старше на триста лет.
- Так уж и на триста? – подразнил ее Саймон, но она так и не смогла ответить.
С тех пор Кейтлин больше не видела его.
Два года он путешествовал по Европе, а потом она узнала от отца, что старый герцог отправил сына в далекую Индию, чтобы тот занялся там какими-то семейными делами, что-то уладили и вернул домой своего дядю, младшего брата маркиза, который много лет пропадал там.
Кейтлин постепенно подросла, это всё, что ей оставалось. Она жила своей обычной девичьей жизнью, училась, вышивала, брала уроки танцев и даже начала играть на флейте. И это у нее неплохо получалось, чем она несказанно гордилась. Затем она стала рисовать, но только карандашом и делала размашистые наброски. Много времени она проводила на бухте на пляже, сидя на своем любимом камне и глядя вдаль на море, будто ожидала, что оттуда что-то выплывет, что-то появится.
Время уходило неумолимо, детство превратилось в теплые воспоминания, которые останутся с ней навсегда. Она помнила каждое место на пляже, на которое ступала вместе с Саймоном, каждый угол, до которого они вместе бежали… И это тоже осталось в шкатулке воспоминаний, которые теперь лежали на самой дальней полке памяти. В самом особенном месте.
Первый сезон показался Кейтлин самым необычным переживанием в ее жизни. Не только потому, что она была представлена ко двору и надела самый пышный, помпезный наряд, в котором едва узнала себя. У нее были подруги, ее ровесницы, с которыми они долго смеялись, вспоминая самые тяжелые десять минут своей жизни, когда приходилось кланяться королю и королеве, а затем уходит задом наперед, потому что не пристало стоять к королевской чете спиной.
Зато потом были минуты куда сложнее, когда их приняли в Олмакс, самый закрытый и самый строгий мир взрослых людей, ярмарку невест, где ей предстояло быть не только признанной, но и милостью великосветских дам-патронесс снизойденной до получения разрешения на вальс.
Не было ничего приятнее, чем посещать балы, танцевать и просто радоваться жизни. Жизнь действительно была создана для того, чтобы каждую минуту наполнить ее радостью. Иначе, какой в ней смысл?
Бывали очень редкие и странные минуты, когда, впадая в какое-то жуткое оцепенение, Кейтлин думала о том, где сейчас Саймон и счастлив ли он, но потом понимала, что это должно быть только так. Она не знала никого, кто заслуживал бы счастья так, как он. Но у Саймона теперь была своя жизнь, а у нее своя. Они шли разными дорогами. Кружась вместе с кавалерами, Кейтлин порой думала о том, с какими девушками мог кружиться в это время Саймон. Ей становилось не по себе от этих мыслей, потому что ей не следовало думать так о нем. Он давно был взрослым человеком и прекрасно знал, как поступить. Ее друг…
Детство осталось позади. Она должна была думать о взрослой жизни. О тех, кто окружал ее сейчас.
Ведь она повзрослела, добилась того, чего так отчаянно хотела. Только… Почему это не радовало ее?