- Господи, – пробормотал он, прижав ладонь к ее теплой щеке.
Он пытался прийти в себя и понять, что произошло.
Как так получилось, что она пришла и оказалась в его объятиях? Сон? Нет! Впервые это было не сном. Оттого ему было так страшно. Саймон думал, что мог обидеть ее, мог шокировать тем, что сделал. Ведь после этого он не сможет смотреть на нее и быть в состоянии скрыть все то, что клокотало в его душе.
Он не сможет отпустить ее. Сколько бы женихов у нее ни было. Он не смог бы отпустить ее, даже если бы она сама попросила его об этом.
Он ужасно хотел, чтобы она снова попросила его не отпускать себя.
Но он внезапно обнаружил на пальцах влагу и понял, что она плачет.
Не в состоянии пошевелиться, Саймон в ужасе застыл.
- Почему ты плачешь?
Она всхлипнула и вжалась ему в ладонь.
- Потому что не могу отпустить тебя.
Даже после того, что было?
Господи… О Господи!
Это могло означать только одно!
Саймон хотел приподнять ее лицо к себе, чтобы заглянуть ей в глаза и сказать наконец то, что она должна была знать. Что он не мог больше держать в себе. Видит Бог, он таскал это в себе как пороховую бочку, способную взорваться и поднять на воздух его самого, слишком долго.
Но она высвободилась из его объятий и убежала так быстро, что он не сразу отреагировал на это.
Саймон бросился за ней в то же мгновение.
- Кейти! Стой немедленно!
Но она не остановилась, поднимаясь по ступеням на террасу.
Он напугал ее! Другого объяснения и быть не могло.
Саймон пытался догнать ее, но она оказалась проворнее и так быстро затерялась в толпе, когда очутилась в бальной зале, что он с трудом отыскал ее. А когда нашел, она уже пробиралась к выходу. Когда он оказался уже у широкой лестницы фасада дома, он увидел стремительно удаляющийся экипаж.
Она уехала.
Глава 15
Глав 15
Всю ночь он провел в своей комнате, меря шагами толстый обюссонский ковер.
Саймон был в легкой панике, потому что отчаянно хотел знать, как Кейтлин, но не имел никакой возможности это выяснить. Были моменты, когда он был готов броситься за ней и поехать к ней домой, но тут же отказывался от этой мысли.
Так он напугал бы ее еще больше.
И если она хоть что-то испытывала к нему, если это все не привиделось ему, она должна полностью осознать, что действительно произошло.
И что это меняло всё.
Он не собирался оставлять всё, как есть. К черту ее помолвку. К дьяволу договоренность с тем лордом, потому что ничего этого уже не было важно. Саймон не позволил бы ей выйти замуж за другого, даже если бы утром погасло солнце. Теперь она принадлежала ему. Господи, теперь он мог наконец принадлежать только ей!
У Саймона тряслись руки и ноги, поэтому он присел в кресле у камина, но его хватило только на две секунды. Вскочив, он снова стал мерить шагами свою комнату.
Ей нужно было успокоиться и, наконец, осознать, что он никогда бы не поцеловал ее так, если бы она не была ему дорога. Если бы он не намеревался сделать ее своей. Ей нужно смириться с тем, что теперь она ни за что не сможет избавиться от него.
Господи, это не сон? Он не бредит? Кейтлин может действительно принадлежать ему?
Саймон с трудом поборол отчаянно колотившееся сердце. Еще рано.
Прежде его останавливало то, что он верил, будто она любит того лорда, но она даже не целовала его, хотя столько раз говорила, как как любит его. Она не целовала никого, кроме него, Саймона, и он был в это абсолютно уверен.
«Конечно, я люблю его…»
Только это останавливало его, но и это уже не было препятствием, потому что он слишком хорошо знал Кейти. Слишком хорошо знал, что она никогда бы не поцеловала другого, если бы действительно любила этого лорда.
Саймон с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться. Он боялся, что от счастья у него лопнет сердце.
Прежде его останавливало ее собственное сердце, но теперь он верил в то, что там нет никого. Там мог быть только тот, кого она с такой парализующей нежностью и лаской поцеловала. Не целовала никого, кроме него.
Саймон боялся лечь и уснуть, потому что был уверен, что это может развеяться. Он не мог потерять то, что наконец обрёл. Господи, неужели теперь у него была возможность излить на нее всю ту нежностью и любовь, которые разрывали его на части все эти годы?