Он будет благодарен ей до конца жизни за то, что она сделала.
Его храбрая, пленительная, беззащитная и самая любимая Кейти.
И только после этого заключит ее в свои объятия и снова поцелует. И жизнь никогда уже не будет прежней. Она будет другой. Полной, значимой, счастливой, бесподобной, как сама Кейти…
Саймон дрожал от нетерпения.
Но когда ему лучше поехать к ней? С раннего утра все решат, что он сошел с ума, и разговор не получится таким, как он хотел.
Подождать до полудня?
Саймон снова посмотрел на часы.
Пять утра.
Господи, как он вынесет так долго?
Но это был единственный выход, чтобы все прошло так, как он задумал. Так идеально, чтобы она помнила об этом до конца своих… нет, их дней.
Саймон вдруг застыл, кое-что вспомнив.
Он бросился к столу, который стоял под окном, потянул нижний ящик и увидел знакомую коробку, которую привез с собой. Осторожно достав ее, он развязал зеленые ленты. Внутри лежало то, что он однажды купил на юге Франции, когда был там проездом. Зеркало с инкрустированными драгоценными камнями, среди которых было множество изумрудов. Как ее глаза. Она просила привезти ей самую красивую вещь на свете. Но как он мог подарить ей… Она была для него лучше любой зари, любого утра, любой красоты.
Саймон схватил небольшой лист бумаги и трясущимися руками стал писать послание, но каждый раз на бумаге оставались такие жирные кляксы, что он уничтожил почти все запасы бумаги, которую хранил в спальне.
Схватив коробку, он спустился в кабинет, присел за свой стол и взял новый лист.
Слова пришли к нему сразу же, как только стало светать. Заря несмелой рукой пыталась окрасить небо в розово-голубые тона, обещая ему надежду и возможность на счастье.
Новый день его новой жизни.
Сложив записку, Саймон засунул ее в коробку, привязал ленты и стал ждать, когда утро окончательно займет свое законное место за окном.
Было девять часов, когда он позвал лакея, вручил коробку и велел немедленно доставить в дом графа Пенсфорда. Все его слуги знали дом графа, потому что даже некоторые из его горничных были замужем на некоторыми лакеями графа. Разве это не судьба?
Рано еще думать об этом.
Но Господи, никогда еще ни одно утро Саймон не торопил, как это.
- Отнесешь это в дом графа Пенсфорда и прикажешь немедленно отдать леди Кейтлин, ты меня понял?
Лакей быстро закивал головой.
- Да, ваша светлость.
И мигом выбежал из дома.
Саймон поднялся к себе и приказал приготовить ванную. Он умылся, побрился и оделся.
Часы уже показывали без пятнадцати двенадцать.
Одевая жилет, Саймон вдруг застыл.
Какой-то странный холодок пробрал его насквозь. Он замер. Исчезли все звуки. Ему даже показалось, что на одно мгновение погасло солнце. Он не мог пошевелиться. Было такое ощущение, словно вселенная внезапно решила замолчать. Холод не желал проходить, пробирая его так, что затряслись колени.
А потом все разом исчезло… Как некое зло, нависшее над миром, которое удалось прогнать.
Не понимая, что происходит, Саймон уже готов был потянуться за сюртуком, когда услышал голоса в коридоре.
Несомненно это были слуги, но обычно они вели себя тихо. И хоть сегодняшний день был самым особенным для него, никто об этом не знал, чтобы так шуметь.
Не понимая, что происходит, Саймон направился к двери. Голоса стихли, когда слуги скрылись на лестнице. Но внезапно раздался стон, а потом плачь…
Господи, кто-то плакал?
Не на шутку встревожившись, Саймон направился к лестнице, спустился вниз… В холле тоже никого не оказалось.
Но он отчетливо слышал плач. Он раздавался со стороны кухни. Там, вероятно, и находились слуги.