Она смотрела на него. Смотрела до одури родными, зелеными глазами.
Саймон боялся задохнуться, когда оказался перед ней. Он действительно был перед ней, а она была прямо напротив него.
Спустя мучительную, оглушительную вечность. Она была рядом с ним.
Застыв, Кейти продолжала смотреть на него, ошеломленным взглядом переворачивая ему душу.
Едва дыша, Саймон присел на колени и смотрел на нее. Пил, жадно глотал образ, без которого прожил бесконечно долгих тридцать дней. Образ некогда разбитый, окровавленный и неподвижный, но теперь живой, близкий и… такой родной.
Господи, он нашел ее!
Но она была… словно тень… Осунулась, исхудала, истаяла, лицо ее вытянулось, глаза запали, щеки были бледны. Сама она была вся так бледна, словно действительно превратилась в собственную тень. Самой прекрасной, обожаемой тенью в мире теней.
Распущенный волосы придавали ей еще больше измученный, изможденный вид. Но больше всех притягивали и пугали глаза. Пустые, бездонные, застывшие, как два холодных изумруда. Она смотрела на него неподвижным, отрешенным, слегка даже ошеломленным взглядом и наверняка не понимала, что происходит. Не понимала, что всё это значило для него… И для нее!
Саймон боялся моргнуть, боялся дышать, чтобы не развеять всё это.
Рука его тряслась, но он смог поднять ее и… и коснулся шелковистых волос, коснулся ее белой, почти прозрачной щеки.
Огонь в груди пожирал всё то, что еще осталось. Захлебываясь в этом пламени и хватая ртом воздух, Саймон не замечал ничего, кроме нее. Что-то застилало ему глаза, что-то мерцало перед ним…
Капля ударилась о водяную поверхность, нарушив тишину.
- Я нашел тебя… – прохрипел он надтреснуто. – Я нашел тебя…
Он боялся сойти с ума.
Кейтлин смотрела на него так, будто не понимала, что происходит. Будто не узнавала его…
- Ты помнишь меня? – промолвил он осипло, чувствуя, как комок режет и царапает ему глотку. – Ты помнишь, кто я, Кейти?
Она нахмурилась, на мягком лбу обозначила до боли любимая складка.
Встрепенувшись, Кейти чуть приподнялась, встав на колени. Их глаза оказались до боли близки.
Саймон не заметил, как она протянула руку. Почувствовал только, как она прижала пальцы к его щеке.
Из горла вырвался мучительный стон. Саймон боялся завыть от обжигающей боли, которая пронзила его всё еще бьющееся сердце. В то же мгновение он вжался в ее хрупкую ладошку, и оцепенел, мечтая, чтобы время остановилось навсегда.
Две тени одного целого.
- Ты мой Саймон… – послышался ее изумленный шепот. – Ты ведь мой Саймон, верно?
О Господи!
Это был ее голос. Самый сладкий, самый бесценный голос во всей вселенной.
Он не мог больше. Саймон издал короткий, хриплый, яростный стон. Руки оледенели и тряслись, но он сгреб ее в охапку и прижал к себе, утонув в огненной лавине отчаяния и облегчения, которые тут же накрыли его.
Обнял ее спустя бесконечную, пустую мучительную вечность.
Прижал к себе, надеясь вытеснить, вытравить, изгнать эту мучительную, сверлящую, абсолютную пустоту в груди.
Это были ее худенькие плечи, ее дрожащее тело. Не разбитое, неподвижное существо, которое он не мог пробудить. Это была Кейтлин, его Кейти!
- Да, – простонал он, закрыв глаза и зарывшись в лицом в ее длинные, мягкие волосы. Вековое оцепенение навалилось на него, вызывая потребность замереть с ней навсегда. Он удивлялся, как еще может шевелиться, как может еще дышать, но Саймон обнимал ее так, что не смог бы отпустить ее ни за что на свете. – Господи, да!
Невероятно.
Как так вышло? Как он смог найти ее?
Неважно.
Она была в его объятиях, и эти холодные стены, даже повелитель голоса были свидетелями того, что он наконец нашел ее.
И прижимал к себе крепко, неистово, сильно, так отчаянно, что хотел сплавить ее с собой, чтобы она стала частью его.
Всегда была частью его жизни.
Две тени одного целого. Так было всегда. И так будет.