- Да, жаль девочку, - искренне сказала директриса. Она действительно любила детей. Я хотел зарезать её как-то, на следующую осень после первого убийства. Очень уж она меня разозлила этим увольнением. Всё пошло мне только на пользу, но, как в анекдоте, осадочек остался. Однако я быстро одумался. Тогда же вывел для себя правило. «Никогда не убивать знакомых». И всегда держался этого принципа за одним исключением. К счастью, никто не подумает связать покойную Метельцеву со мной.
- Далеко могла пойти, - продолжила Зоя Фёдоровна. – Умная была, очень старательная, училась хорошо. Сережа, может вы её помните, вы ведь в то время у нас работали.
- Вот как? – Кристина с живым интересом повернулась в мою сторону. – Ты здесь работал?
- Недолго, охранником, - я пожал плечами. – Но как её можно упомнить. Для меня они были одним стадом безумных носорогов. Нет, не помню.
Мы вышли на ясную улицу. Во дворе школьники граблями собирали опавшие листья. Откуда-то из-за угла потянуло сладковатым дымом палимой листвы. Улица затуманилась, взорвалась карканьем. Над нами вспорхнула стая ворон.
Мы молча шли через небольшой вялый парк, где дорожек больше, чем деревьев. На одной из скамеек самозабвенно целовались школьники. За последние пять минут никто из нас не произнёс ни слова. Кристина медленно шла в шаге от меня.
Я остановился, потянул её за рукав и развернул к себе. Она приподняла брови.
- Так ты замужем?
Она полюбовалась на своё кольцо.
- Ах, ты об этом! Зависит от обстоятельств.
Я задумчиво смотрел на неё. Её лицо было абсолютно спокойно.
- Ты патологическая лгунья, ты знаешь это?
- О нет, - сказала она. – Патологические лгуны врут просто так, ради искусства, а я вру вполне осознанно.
- А в твоих рассказах есть хоть капля истины?
- Догадайся, - она лукаво смотрела на меня.
Я осмотрел её с ног до головы. Длинные ножки, округлые бёдра, узкая талия, бугорки грудей не видны под курткой, но я помню, что они есть. Округлая линия подбородка, мягкие губы, густые блестящие волосы. И живые насмешливые глаза.
- Не верю что ты лесбиянка, слишком много эстрогена. Ни одна женщина не удовлетворит твою потребность быть женщиной.
Она улыбнулась.
- Сразу видно писателя. Что ещё?
- Про танцы не сходится. Спинку не держишь. А для спортсменки слишком раскрепощённая. Движения свободные, раскованные, но женственные. Полагаю, это от природы за счёт тех же гормонов и отсутствия комплексов. Но фигурка упругая. Фитнесс или йога, просто для поддержания формы, не более того.
- Ты меня поражаешь, - серьёзно сказала она. Но я больше не верил ни её словам, ни выражению лица.
- Про мужа тоже не верю. Три месяца, а уже кольцо прячешь. Сомнительно.
- А чему же ты веришь?
- Вот, - удовлетворённо сказал я. - Теперь подходим к самому главному. Я верю, что ты была знакома с погибшей. Никто кроме тебя не зовёт её Таей. Ты б её ещё Таисией назвала. Её с детского сада все Тасей зовут.
- А тебе то откуда знать?
- Что? – я нахмурился.
- Как её зовут с детского сада, - она спокойно смотрела на меня.
Сотни раз видел в кино, как полицейский подлавливает преступника на слове. Всегда на этом моменте я чувствовал какую-то неловкость за глупость человека, у которого хватило мозгов кого-то укокошить, но не хватает, чтобы держать рот на замке.
- Думаешь, поймала? – насмешливо улыбнулся я. – С тех пор как ты приехала, я тоже справки наводил. Знакомых в городе у меня побольше, чем у тебя.
- Ты прав, - она улыбнулась. – Я тебе скажу, чему я в тебе не верю. Не можешь ты любить стихи. Никогда. Спорю, ты не понимаешь живопись, плюёшься от балета и оперы, не ходишь в театр, равнодушен к любым видам искусства, кроме литературы. Да и там тебя интересуют только дешёвые боевики.
- Да, как и остальные 99 процентов населения России.
Она покачала головой.
- Искренне любить поэзию может только человек, который любит жизнь.
- Я люблю жизнь, - искренне сказал я. Свою, добавил я про себя. К тому же, стихи – это концентрированные впечатления. А я живу ради впечатлений.
- Может быть, - равнодушно сказала она. – В любом случае, я узнала всё, что хотела.
- Что именно?
- Что была не права насчёт тебя, - она улыбнулась. – Ты не убийца. Просто делаешь себе имя на местной достопримечательности.
Я негромко рассмеялся.
- Тоже мне открытие! Я тебе сразу сказал.
- Да, верно, зря я тебе не поверила.
Она смущённо потупилась. Я снисходительно посмотрел на неё сверху вниз. Давно бы так. Мала со мной тягаться.
Она вдруг подняла голову. На её лице была жёсткая улыбка.
- Ты опять повёлся! - насмешливо сказала она.
- Что? – растерянно сказал я.
Её лицо утратило мягкость и стало чеканно твёрдым. Даже глаза смотрели на меня плошками меди.
- Я знаю кто ты.
Она развернулась и пошла прочь среди плачущих листьями деревьев.
Слишком громко, - я медленно провёл рукой по лицу. – Слишком грубо. Со мной нельзя так. Я – слово, сказанное шёпотом в тишине.
Я продолжал стоять с несгибаемой улыбкой на лице и никак не мог расслабить челюсть. Я вообще не мог сейчас расслабиться, потому что злой дух жадно приник к моим глазам, яростно рвал мои губы, скрючил когтями пальцы на тросточке. Похоже, это будет долгий день и томный вечер.
Глава 8.
- Проблемы с бабами?
Я медленно обернулся. Горизонт загораживал давешний бычок, нянька Суздалева.
- Вам то что? – вежливо поинтересовался я.
Его широкие плечи колыхнулись.
- Мне вообще ничего. Пойдём.
- Куда?
Но он уже сграбастал меня рукой за шею, ненавязчиво, словно обнял, и повёл к дороге. У обочины стоит навороченный чёрный джип. Бычок открыл дверцу и сунул меня внутрь, как бельё в стиральную машину. Сам остался снаружи. Я упал на заднее сиденье рядом с мажором.
- Чем обязан столь любезному приглашению?
Суздалев на этот раз был всего лишь пьян и смотрелся почти человеком. Красные глаза, взлохмаченные волосы, всклокоченная бородёнка, небрежно распахнутая куртка. Вылитый я в молодости, только смазливый. Он тяжело посмотрел на меня, почти придавил к сиденью взглядом. Дыхнул перегаром.
- Писатель говоришь. На, читай.
Он протянул мне смятый листок. Я догадывался, что там увижу.
СКУЧАЕШЬ ПО ПОДРУЖКЕ!
УБИЙЦА СОВСЕМ РЯДОМ.
СПРОСИ ПИСАТЕЛЯ. ОН ЗНАЕТ.
- Что это значит? – спросил он. – Что ты знаешь?
Я вздохнул и отдал листок ему обратно.
- Из-за этой хрени меня сюда приволок твой ручной бугай! Ты, щенок, вообще оборзел?
Это тоже моя выдумка. Бесчисленные голливудские фильмы приучили нас, что маньяки в быту вежливые тихие люди. Так что я играю против шаблона. Стараюсь вести себя естественно.
- У тебя жизнь скучная? - почти трезво сказал парень и вытащил сигарету. Руки его ощутимо дрожали. – Пистолет помнишь?
- Помню, - сказал я.
- А раз помнишь, давай без понтов. Я тебе задал простой вопрос. Что ты знаешь?
- Это для тебя новость, а меня шутники уже тупо достали. Меня постоянно так разыгрывают. Ты бы у меня на телефоне посидел, ещё бы не такого наслушался. А подобные кляузы уже всем разослали. Мне самому на днях подобную записку в ящик подложили. Но я человек привычный, сразу в мусорное ведро выкинул. Не удивлюсь, если в полицию тоже настрочили.
- А откуда мой адрес узнали?
Хороший вопрос.
- А мой откуда? Понятия не имею.
Он уставился перед собой, выпустил дым из ноздрей.
- Облом. Всюду косяки. Я обрадовался, что какая-то зацепка и опять пустышка.
Он повернул ко мне одутловатое от постоянных пьянок лицо.