– Мое имя не важно для того, кто ищет смерти. Но если ты выберешь жизнь... – он бросил взгляд через плечо, – ...то зови меня Хань Лое. Я всего лишь одинокий путник, ищущий смысл в этой никчемной жизни.
Воспоминания померкли, сливаясь с предсмертным шепотом Ли Тайху. Теперь Хань Лое понял. Понял исток этой слепой, беззаветной веры. Тот миг... та встреча... дала ему смысл...
– Я благодарен,за те слова... Они научили меня жить... не глупцом... а мудрецом... – Его дыхание прервалось, глаза потускнели. – Прости... не узнал... но... увидеть мое божество... перед концом... Спасибо... Хань Лое... за спасение... души...
Слеза скатилась по щеке Хань Лое и упала на окровавленную землю. Он увидел, как свет окончательно угас в глазах старика. В глазах человека, верившего в него до последнего вздоха. Горло сдавил спазм. Сперва вырвался хрип, а затем – пронзительный, раздирающий душу крик, полный боли, вины и ярости, разорвавший гнетущую тишину мертвой деревни. Он не спас того, кто нуждался в нем больше всех. Он снова подвел…
Но, к великому сожалению или счастью, долго горевать Лое не дали. Демоны, что услышали его крик, прибежали на шум, окружив его.
– Это он! Его защищал тот старик! – проскрежетал один, указывая когтем. --- И, как нам сказал его внук, именно этот человек спустился с горы.Наш Владыка велел доставить его живым! Живым!
Демоны вокруг него заскрежетали своими острыми зубами, вызывая боль в ушах Хань Лое. Но тут его осенило: Сунь! Внук! Где он? Жив ли?
Он резко вытер слезы тыльной стороной руки. Поднялся с земли. Его взгляд упал на меч Ли Тайху, валявшийся в пыли рядом с бездыханной рукой старика. Хань Лое поднял его. Клинок был тяжелым, старым, но добротным. Он медленно обернулся к хихикающей и перешептывающейся толпе демонов. Лицо его было пугающе спокойным, лишь в глубине зеленых глаз бушевала буря.
– Я не хочу с вами драться. И добровольно пойду с вами, Но только если скажете: где юноша? Тот, о ком вы упомянули? Он жив?
Демоны загоготали, но один, поменьше и, видимо, чуть менее глупый, лениво махнул рукой в сторону одного из еще не полностью сгоревших домов.
– Там валяется, сопляк. Пнули пару раз для порядка. Живой, наверное.
Хань Лое бросился к указанному месту. Сунь лежал без сознания у стены, его лицо было в синяках, одежда порвана, но серьезных ран видно не было – лишь ссадины и царапины. Волна облегчения на мгновение смыла часть тяжести. Он жив. Хань Лое повернулся к демонам. В его голове созрел план. Он подошел к ближайшему демону, тому, что был побойчее и побогаче одет, и одним резким, точным ударом меча перерубил ремешок, на котором висел увесистый кожаный кошель у пояса чудовища. Монеты с грохотом рассыпались по земле.
– Эй! Это мои серебряники!– ограбленный демон, хватая воздух пустой лапой
– Потом верну, –ледяным тоном бросил Хань Лое, уже поворачиваясь к выходу из деревни. Он не глядя сунул кошель под руку без сознания Суня, а рядом положил меч Ли Тайху. Пусть будет шанс... Вид трупов невинных, запах гари и крови давили на него невыносимой тяжестью новой вины. Сколько же ещё Лое придется испытать боли, чтобы обрести счастье и покой?
Заметив, что демоны не двигаются с места, лишь переглядываются, Хань Лое обернулся. Его взгляд, холодный и пронзительный, как лезвие, медленно скользнул по каждому демоническому лицу, запоминая черты, запахи, детали доспехов. Он запомнит их всех., Чтобы бы потом отомстить за то, что сегодня произошло.
– Вы идете? – спросил он с ледяным сарказмом. – Или мне самому искать дорогу к вашему Владыке? Может, спрошу у первого встречного?
Демоны вышли из транса и, вздрогнув, быстро побежали за уже уходящим за пылающие ворота Хань Лое.
– Эй, человечишка! – крикнул тот, у которого он украл кошель, догоняя. – А ты... ты не похож на этих вечно дрожащих червяков! Задира! Как звать-то тебя, …
***
В Зале Совета Заклинателей царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь треском факелов. В центре огромного стола из черного дерева мерцала сложная магическая карта материка. Мириады крошечных огоньков – маячков – отмечали города, ордена, кланы, форпосты. Каждый светился своим цветом: успокаивающий зеленый означал мир, тревожный оранжевый – просьбу о помощи, кроваво-красный – ожесточенные бои. И черный. Черный означал гибель. Стирание с лица земли.
Один из маячков, крошечный, но значимый, расположенный у самого края карты, у подножия горы Тяньшань, погас. Не просто погас – он почернел, как уголек. Это был маячок не города, а человека. Ли Тайху. Бывшего главу клана Шэньлин. Старейшего из старейшин, культиватора, прожившего все тысячелетие Нового Мира. Человека, чья глубокая вера и знания были маяком для многих. Совет специально отметил его скромное пристанище век назад, когда он удалился от дел, понимая ценность этого живого свидетеля эпохи. Теперь маячок был черен. Ли Тайху не стало.
Но вот мирный договор был разрушен спустя множество столетий. И не кем иным, как королем демонов Чэнь Хуо. При упоминаний этого имени у многих культиваторов и боевых мастеров замирало сердце и шел холодный пот по телу.