– Чжао Мин! – взорвался Ли Цзяньминь, советник по военным делам, человек грубоватый и прямой. – Как вы смеете нести такую ересь? Чтобы какой-то сирота разрушил устои империи? Глупость несусветная! Дерзость!
Старый спор между чопорным хранителем правил и воякой вспыхнул с новой силой. Их перепалка, знакомая всем, грозила перерасти в перебранку. Император смотрел на них холодно, пальцы сжимая ручки трона.
В этот момент боковая дверь бесшумно открылась. В зал вошел он. Легкой, почти невесомой походкой он прошел к трону и совершил безупречный, глубокий поклон. Голос его был мелодичным, но лишенным подобострастия:
– Сын Неба, Тань Цзунь. Да простирается ваша власть до Небес, а ваше великодушие затмит все моря.
Это был Гуан Лин{2}. "Наставник Принца, Врачеватель и Практик Духовных Начал". Многие советники невольно скривились. Его молодость (ему едва исполнилось двадцать пять) и головокружительный взлет вызывали зависть и недоверие. Слухи о нем ходили самые дикие: рожден в землях демонов, владеет запретными искусствами, сам – не совсем человек. Его появление всегда будоражило двор.
{2. Гуан Лин (光玲- свет, звон)}
– Гуан Лин, – холодно произнес Лю Шэнь, высший чиновник по гражданским делам, старший по возрасту и чину. – Вы опоздали на целый час. И осмеливаетесь прерывать совет сановников?
Гуан Лин лишь улыбнулся. Его странные, будто подернутые дымкой волосы цвета молодой травы, его серые глаза с едва уловимыми кровавыми искорками в глубине зрачков – все в нем было не таким, как у других. Его просторное ханьфу болотного цвета, наброшенное поверх серой рубахи, выглядело нарочито скромно на фоне парчовых одеяний советников.
– Как же мне приятно ваше… радушное внимание, достопочтенные сановники, – его голос звучал мягко, но в зале повисло напряжение. – Увы, к вам, господин Лю Шэнь, я питаю чувства прямо противоположные.
Обращение без титула было неслыханной дерзостью во дворце. Лю Шэнь вскочил, опрокидывая стул с грохотом.
– Да как ты смеешь, наглый выскочка! Я – Государственный Советник! А ты всего лишь…
– ДОВОЛЬНО! – Голос Императора прокатился по залу, как удар гонга. Золотые глаза сверкнули. – Советник Лю Шэнь! Оскорбляя Гуан Лина, вы оскорбляете мой выбор назначить его Наставником моего сына. Вы ставите под сомнение решение вашего Императора?
Лю Шэнь побледнел как полотно и рухнул на колени, ударяя лбом о каменный пол.
– Император! Простите этого ничтожного раба! Я не помышлял… Мои уста изрекли глупость! Помилуйте ваше Величество, простите старого глупца!
Император молчал, его взгляд был тяжел. Страх сковал зал. И тут Гуан Лин сделал шаг вперед. Он подошел к дрожащему Лю Шэню, мягко, но властно помог ему подняться, а затем сам склонился перед троном до земли.
– Император, не гневайтесь на достопочтенного Лю Шэня, – его голос звучал искренне смиренным. – Гнев его – целиком моя вина. Это я был непочтителен и своеволен, допустив ошибку. Советник лишь указал мне на мою оплошность.
Все в зале понимали – это единственный способ унять гнев Императора. Напряжение чуть спало. И в эту зыбкую тишину ворвался новый звук – тонкий, жалобный плач младенца. Все забыли о причине совета, пока она сама не напомнила о себе. Маленький Хань Лое на руках Императора проснулся и заплакал, испуганный громкими голосами. Его зеленые глазки, полные слез, смотрели прямо на склонившегося к нему Тань Цзуня.
Советники замерли, боясь нового взрыва гнева из-за ребенка. И тогда Гуан Лин поднял голову. Его странные глаза, казалось, светились изнутри, глядя на младенца. Его голос, когда он заговорил, был тихим, но заполнил всю тишину зала:
– Сын Неба… этот младенец… он послан самими Небесами. В его душе… я вижу золотое сияние грядущего Небожителя…
Том 2. Глава 19. Золотой листок, окрашенный кровью.
– Что за очередную бредятину вы, Гуан Лин, несете?! Какой ещё следующий небожитель?! Это же обычный сирота! – перебил Гуан Лина звёздочет, советник и предсказатель судеб – Ли Бао{1}.
Многие при дворе считали его имя слишком простым и лишенным величия. Ходили слухи, что хромой старик Ли Бао еще при рождении императора Тань Цзуня предсказал ему светлое и величественное будущее. Он был одним из немногих, кто неизменно поддерживал императора с самых ранних дней. Странным было то, что мало кто помнил, в какой именно год появился Ли Бао при дворе, но это точно было еще до рождения Тань Цзуня. У многих сложилось твердое убеждение: Ли Бао – самый долгослужащий советник, и не угодить ему означало навлечь на себя гнев как старого, так и нового императора.