Зеленые глаза Императрицы налились кровью от бешенства. Цай Шунь{4} привыкла манипулировать императором, или, по крайней мере, ей так казалось. Но после появления этого мальчика все изменилось. Ее муж, прежде снисходительно игнорировавший ее выходки, теперь открыто противостоял ей.
{4. Цай Шунь (蔡顺) - Фамилия 蔡 (Цай - название древнего удела/территории), Имя 顺 (Шунь - Покорный, Послушный - ироничное имя для строптивой императрицы).}
Император Тань Цзунь тяжело вздохнул, пытаясь сдержать гнев, чтобы не навлечь еще больший гнев жены на беззащитного ребенка. Он уже знал, чем обернутся его сегодняшние слова: она призовет своих людей для устранения угрозы. Увы, даже будучи императором Поднебесной, были силы, неподвластные его воле. Те, кто существовал с самых истоков Китая. Ими не могли управлять даже величайшие императоры, ибо они сами выбирали, кому служить. Ночь была их владением, а сами они – тенями без лица. Они звались «Инцзы» (影子 - Тени) – наемные убийцы, исполняющие любой приказ своих хозяев. И сейчас их хозяевами был клан Цай… Предыдущий император пытался их искоренить и пал от их кинжалов. Тань Цзунь не сомневался в намерениях императрицы после этой ссоры. Покушение на жизнь мальчика было лишь вопросом времени. Но, к счастью, у него был план, как защитить ребенка.
– Займись лучше воспитанием нашего сына Тань Гао! Мне доложили, что в саду нашли еще одну птицу, замученную в его "играх". Цай Шунь, ты же императрица! Понимаешь: если поползут слухи, что наследный принц пытает животных ради забавы, это покроет позором не только дворец, но и твой род! Ты прекрасно помнишь недавний позорный провал твоей семьи, ответственной за охрану ворот в Демонические Пустоши! Именно из-за халатности твоих стражников у врат Подземного Мира был истреблен великий род Хань и пострадал этот ребенок! – его слова прозвучали как пощечина.
Лицо императрицы исказилось от бешенства при упоминании ее драгоценного сына. Цай Шунь искренне считала, что воспитывать наследника – исключительно ее прерогатива. Ее безумно раздражало, когда Тань Цзунь указывал на ее промахи. Но еще сильнее она ненавидела, когда речь заходила о проклятых воротах и нерадивых стражниках, чья халатность привела к гибели рода Хань и которую ее клан пытался замять. Ей было плевать на какой-то истребленный род и сожженные деревни – не выживи этот мальчишка, никто бы и не узнал. Но он выжил, и теперь ее муж его защищает. Отвращение к ребенку в ее сердце переросло в лютую ненависть. Молча, сжимая кулаки, она резко развернулась и выбежала из покоев, мысленно желая мальчику мучительной смерти.
Проводив взглядом удаляющийся силуэт жены, Тань Цзунь облегченно опустил плечи, выдыхая. Беда миновала… пока. Но это был лишь отсрочка. Ему нужно было срочно придумать, как укрепить безопасность ребенка и нейтрализовать угрозу со стороны Инцзы. Император повернулся к открытому окну, где с крыши свисала прядь синих волос, и едва заметно улыбнулся.
– Юньци, подслушивать чужие ссоры – неблагородно…
Локон синих волос дрогнул. Полуулыбка мелькнула на лице, а золотистые глаза на миг поймали первые лучи восходящего солнца. Звездочет ловким движением соскользнул с кровли и бесшумно приземлился в комнате. Смахнув золотой листок с плеча, Юньци небрежно развел руками.
– И как я умудряюсь попадаться каждый раз? Ну что, Аойин{5} снова буйствует? И когда уже придумают указ о разводе? Мне, как и многим, Цай Шунь уже противна, как прокисшее молоко. И почему эти Тени пресмыкаются перед ее высокомерным кланом? Глупцы, не ведающие, кто истинно мудр и силен, ведущиеся на звон монет, как на крик навозного жука.
{5. Аойин - Ироничное прозвище, данное Юньци императрице, отсылающее к ее характеру Древний монстр с длинным языком, острыми когтями, одетый в рваную одежду. Им нравится есть человеческие мозги..}
Тань Цзунь поджал губы, стараясь не рассмеяться вслух от столь точного и язвительного сравнения. Хотя, признаться, сходства были: оба «пожирали мозги» – Аойин физически, а Цай Шунь – морально, изводя всех вокруг годами.
Юньци славился тем, что придумывал меткие и обидные прозвища всем, кто его раздражал, наслаждаясь их реакцией. Сдержав смех, император собрался изложить свои мысли, но Юньци уже кивнул, словно прочитав их.
– Ты, конечно же, хочешь попросить меня охранять этого малыша, я прав? Ну, я, как преданный друг, безусловно не откажу… но всему есть своя цена…
Тань Цзунь усмехнулся, понимающе подняв брови.
– Что на этот раз? Редкие травы с гор Куньлунь? Кровь горного демона? Или что-то новое и невиданное? Ты ведь всегда просил нечто экзотическое.